Повисла гробовая тишина, и первым её нарушил Моран:
– Вы сказали – разница в возрасте?
– Да. Я вижу, что предназначенный ей судьбой старше, – она сощурилась, вглядываясь в воду, и после с убеждённостью заявила: – Не менее чем в два раза! Может, чуть больше, может, чуть меньше. Я сужу лишь по ощущениям от ауры. Она тягуча, так будто… ему лет пятьдесят уже!
Если что-то было способно испортить Люцию настроение, то оно свой шанс не упустило. Я ещё никогда не видела, чтобы выражение его лица менялось столь стремительно. Это меня поразило.
– Вы хотите сказать, что её любовь, предназначенная судьбой… – процедил Моран, указывая на меня и тут же оборачиваясь обратно к гадалке, – …это какой-то старик?! Я правильно понимаю?
– Я говорю только то, что мне поведала кровь. И всё. Если вы недовольны предсказанием, то предъявите всё своё недовольство судьбе, – огрызнулась гадалка.
Люций некоторое время угрюмо молчал, откинувшись на диван. Его брови сошлись на переносице.
– Про какое предательство вы говорили? – нарушила я тишину.
Он вздрогнул, растерянно кивнул. Его плечи опустились, будто от вины.
– Не вижу. Не показывают мне.
Я сосредоточенно кивнула, наверняка зная, что это предсказание скоро мною забудется.
– Несодержательно, – подвёл итог Моран, разводя руками. Он уже не выглядел рассерженным. – Не обижайтесь, но это правда не выглядит так, за что бы люди часто платили.
– Да знаю я! – разгневалась хозяйка. Она и без Люция испытывала немалую досаду. – Вот только это дело в ней, а не во мне. У людей судьба обычная, нечего там скрывать. Сравнили мне даэвов и обычных смертных! Чем более судьбоносна линия жизни, тем меньше вижу.
– Что вы, мы тоже обычные смертные, – тут же лучезарно заулыбался Люций.
– Да-да, конечно. Я, в общем, говорю об основных принципах, – понятливо закивала гадалка.
После этого «любезного» диалога я окончательно убедилась, что сижу в комнате с двумя пройдохами.
– Хм. Есть ещё один вариант, – спустя некоторое время замешательства произнесла женщина и поднялась на ноги. – Я напишу тебе три предсказания и запечатаю конверты, – на мгновение обернувшись, посмотрела она на меня. – Открыть ты их сможешь, только когда каждый из конвертов тебя призовёт. Ты поймёшь, когда это случится. Иначе не открывай. Ничего не поймёшь, да и судьбу изменишь! – Гадалка вернулась за стол уже с конвертами и бумагой, но нехорошо сощурилась, тыкнула пальцем в Люция: – А ты! Не вздумай заглядывать! – и, обращаясь ко мне, добавила: – Охраняй их от него. Веришь или нет, но то, что я напишу, может жизнь вам сохранить. Если есть хоть малейший шанс того, что я говорю правду, разве ты не должна отнестись к моим наказам предельно серьёзно?
Чуть помедлив и поразмыслив над её словами, я согласно кивнула и пообещала:
– Конверты не будут открыты раньше срока.
Женщина долго смотрела на меня, прежде чем наконец-то поверила. И лишь после этого обмакнула кисть в чернила, а её глаза неожиданно потускнели, будто затянувшись туманом.
И происходившее уже совершенно не было похоже на дешёвый трюк. К тому же с самого нашего появления гадалка верила в каждое своё слово. Её эмоции всегда были спокойными. Но вера – это одно, а истина – другое. Именно поэтому изначально я не придала её чувствам должного значения.
В полной тишине она сначала написала что-то на трёх разных листах и затем вложила в конверты. Но когда последние потребовалось запечатать, то гадалка вновь попросила мою кровь – по капле на каждую горячую печать воска.
Люций выглядел задумчиво, теребя рукой прядь собственных волос.
– Всё готово, – хозяйка передала мне конверты. На каждом из них восковая печать была разного цвета: тёмно-коричневая, охристая и почти белая. – Помни о своём обещании.
Когда всё закончилось, Люций, до этого поразительно молчавший и лишь наблюдающий, всплеснул руками:
– Что ж, прекрасно. Теперь погадаем мне?
– Да. Сейчас воду сменю. – Хозяйка взяла бронзовую чашу, подошла к очередной занавеске, за которой скрывался сток, и вылила грязную жидкость.
Вскоре бронзовая чаша наполнилась новой водой. Моран проткнул палец тем же ножиком, который вручил мне, а затем вновь его спрятал в одеяние.
– Ношу, чтобы кровь пустить было удобнее, если понадобится создать магическую печать, – как бы между прочим пояснил он мне, занося ладонь над чашей.
А я успела позабыть тот факт, что Люций часто рисовал знаки своей же кровью. В последнее время он поступал так всё чаще.