– Да… Но это не ответ.
Я на мгновение прикрыла глаза, собираясь с силами и мыслями.
– Люций, ты ведь и так всё понял. И то, что я нахожусь сейчас здесь, с тобой, – когда, узнай об этом в ордене, и я в лучшем случае отправлюсь на годовую медитацию в пещеры – разве не отличное тому доказательство? – сглотнув, произнесла я. Но показывать чувства и в особенности говорить красивые слова я никогда не умела. Мне не только ужасно тяжело это давалось, но я неожиданно испытала страх. – Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.
Поначалу взгляд Люция вспыхнул. Я заметила, как он неосознанно крепко сжал пальцами подлокотник кресла, заставив его затрещать. Но когда я замолчала, рука Морана расслабилась, и он произнёс лишь одно слово:
– Почему?
– Поняла, что тоже суеверна, как и ты. Не хочу говорить, чтобы не потерять. Ведь последнее происходило уже не раз, – я сказала это и будто лишилась груза на плечах. Лишь когда мои собственные предрассудки оформились в слова, я поняла их. – Закончим на эт… – начала было я, отворачивая голову вбок и собираясь вернуться на своё место.
Но прохладные пальцы, мимолётно коснувшись шеи, настойчиво легли на мои скулы, мягко надавливая, заставляя повернуть голову обратно, останавливая время в комнате.
Моран целует меня. Сначала едва касаясь, а после, захватывая нижнюю губу, задерживая её, отпуская, а затем проводя кончиком языка. И за всё время бесстыдства он не отводит от меня взгляда. Мы оба даже не моргаем. Он – намеренно, а я – от шока, пока сердце отдаётся в голове яростным стуком.
В какой-то момент я прихожу в себя и, вскакивая на ноги, чувствую, как прохладные пальцы соскальзывают со щёк. Время тянется, отсчитываемое быстрыми ударами сердца. Я глубоко дышу, будто всем телом разом, и… постепенно прихожу в себя.
Воздух в спальне будто трепещет. И я не сразу замечаю, как мерцает, то слабо вспыхивая, то затухая, совместная печать, оставленная на столе.
Моё сердце гулко стучало, когда взгляд метнулся от печати к Люцию и обратно. Будто уцепившись за спасительную нить, я спросила:
– Ты это видишь? – мой голос скрипел, как сильно заржавевшие дверные петли.
На Люция я больше не смотрела. Мне было тяжело это делать. Только не сейчас, когда сердце норовило проломить рёбра и выскочить из груди.
– Удивительно, насколько печать чувствительна к силе, – отчего-то прошептала я, возвращаясь к столу. Наша с Люцием сила вышла из-под контроля и выплеснулась наружу, а печать её поглотила. Для активации этого не хватило, но это и без того было удивительным. – А есть ли какой-то иной способ активировать совместную печать?
На Люция я всё ещё не смотрела. Но судя по прозвучавшему тембру голоса – с лёгкой хрипотцой, но угадывающимися насмешливыми нотками, которые вызывали мурашки по линии позвоночника, – Моран согласился с таким развитием событий:
– Даже если есть, я не слышал.
Я кивнула, принимая к сведению. Мерцание печати напомнило мне о несчастном случае с Орестом в подземном зале со статуей бога. Печати на стенах зала выглядели так, будто давно истратили свою силу, но когда их коснулся Орест, знаки взяли часть его силы и что-то сделали с его рукой.
– Печати на стенах пещеры в зале с богом не были совместными.
– Верно, не были. Я до конца не понимаю принципа их действия. – Люций склонил голову, задумчиво прищурил глаза, добавляя: – Каждый раз, когда вспоминаю о них, возникает мысль, что они скорее были созданы для устрашения.
– Верно. – Я поджала губы. – Тот, кто истребил орден Хранителей, преследовал свою цель. Орден Хранителей… Что же они хранили? Помнишь, ты однажды сказал, что в книгах используются разные значения слова «хранить»?
– Да, когда мы изучали книги в библиотеке Туриса. Мы можем поискать, ведь Лоуз Прауд где-то узнал об этом. – И следом Люций добавил, хмыкнув: – А потом поджёг библиотеку, чтобы скрыть не только пропажу книг, но и записи о том, какие фолианты брал сам. Я слышал, что за его вещами никто не явился, и они хранятся где-то в подсобных помещениях Академии Снов.
– Где ты слышал?
– Как-то спросил у Цецилия, – невинно, как ни в чём не бывало, отозвался Люций. Но глаза неотрывно смотрели на меня. От столь пристального внимания я вновь уставилась в пол.
– У моего наставника?
– Ну он не только твой наставник, Сара, – лукавым тоном поддел меня Моран.
– Ладно. Может, у нас получится их осмотреть. – Я вздохнула. – Хотя наверняка до нас это уже успели сделать.
– Вероятно. Но, может, они не знали того же, что и мы? Всё же надежда умирает последней, а проверить никогда не будет лишним. – Люций замолчал, задумавшись о чём-то. Но хранил он тишину недолго: – Ты не слышала о способе взломать печать?