– Обычно говорят «нейтрализовать».
– Нет, – мотнул головой Люций. – Я не о том, когда ты подбираешь печать, которая заглушит иную. Я про то, как взломать долго действующие печати. Например, те, которые работают как пароли и активируются лишь с ответным знаком.
– Нет, о таком я не слышала. Существует способ?
– Да, насколько я знаю, есть один, – голос Морана прозвучал серьёзнее. И я поняла, что услышанное вряд ли мне понравится. – Перегрузить печать силой. Наполнить её настолько, что она не выдержит.
На первый взгляд звучало слишком легко. Но лицо Морана не было бы столь мрачным, если бы это в самом деле являлось таковым.
– Для этого приносили жертву. Для светлой печати – светлого даэва, для теневой – теневого. Переправляли всю его силу в печать.
Понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить услышанное. О подобной жестокости мне раньше слышать не доводилось.
Видимо, мысли отразились на моём лице, ведь Люций сказал:
– Сара, наши предки были не менее циничны, чем мы, – голос отчего-то прозвучал ласково. Моран допил остатки креплёного вина, и когда встал на ноги, я с запозданием отметила, что он слегка пьян. – В официальных хрониках всегда упускаются акты особой жестокости, чтобы выставить себя в лучшем свете. Открываешь записи, а тебе точно сказку написали. Крайняя циничность, ты не находишь?
Люций присел на краешек моей постели и тихо рассмеялся, опустив голову так, что волосы занавесом закрыли его лицо.
– Кстати, за этот год в Турисе не объявилось ни одного ревенанта. А ведь энергия Серого мира около городка зашкаливала. Я знаю, что ты скажешь… Светлые проводили зачистки. Но нечисть! Эта энергия всегда преподносит нам сюрпризы! В моменты, когда даэвы полагают, что поняли её, она бьёт их лицом об пол.
– Я скажу, что ты пьян.
Запрокинув голову, Моран засмеялся. Кадык на его горле задёргался.
Смех Люция затих, подобно морской волне, оттолкнувшейся от берега. Настойчивый взгляд слегка туманных глаз устремился на меня:
– Тогда мне нравится быть пьяным.
– Это ненадолго, – сказала я, подойдя ближе.
– Ты не сбежишь?
– Что? Почему я должна сбежать?
Тогда он уточнил, глядя снизу вверх:
– Сара, ты не сбежишь, если я стану чуть настойчивее?
– У меня долг перед своим орденом, у тебя перед своим. Об этом необходимо помнить, – произнесла я то, о чём думала столь часто.
– Сара, я ни на секунду об этом не забывал.
Я позволила себе слабость – села рядом, совсем близко. Люций, прикрыв глаза будто от усталости, уткнулся лбом в моё плечо. Его ладонь нашла мою, слегка болезненно сжала пальцы, после, опомнившись, он ослабил хватку, и движения стали куда мягче и осторожнее.
– Меня так всё это злит, Сорель, – вдруг на выдохе произнёс Люций. Я ошиблась – в нём не было и капли усталости. – Все эти пустые дрязги, условности и борьба за власть. Разве это самое главное? Я знаю, что нет. Но многие вокруг, похоже, даже не догадываются. И завтра мы вновь вернёмся, чтобы участвовать в этой заранее проигранной игре…
Люций и раньше бывал откровенен. Но теперь с него будто спала новая маска. Предельная серьёзность, оголённые черты характера. И, кажется, в прошлом я была безумна, раз даже допустила мысль о его легкомыслии.
Необъятный океан. На поверхности – рябь из весёлых солнечных бликов, а под ними – неизведанные тёмные глубины.
– Мне понадобится дня три-четыре, – от стали, прозвучавшей в голосе, по спине прошли мурашки. – Тёмные вмешаются в происходящее в Турисе. Монеты Акракса создают для этого повод.
– Ты об этом хотел подумать?
– Да, хотел убедиться, что решение взвешенное, а не продиктовано эмоциями. Считаешь это неправильным? Не нравится, что я использую полученную информацию? Сара… Лучше скажи честно, – Люций поднял голову, внимательно рассматривая моё лицо.
Я же задумалась.
– Нет. Я думаю, это логично. Пока во всём этом теневые могут пострадать сильнее, – отозвалась я, взвесив все за и против. – Но, Люций, если я пойму, что ситуация требует вмешательства светлых, то мой долг – доложить о происходящем.
– Понимаю.
– Но свои догадки, касающиеся подземелий около Туриса…
– …мы по-прежнему храним в тайне, – договорил за меня Люций.
– Верно.
– Тогда дождёшься меня? – прозвучало с вопросительной интонацией.
– Тебе так легко вмешаться во всё это? – Я, конечно, понимала, что разница между нашим положением в орденах весьма внушительная. В отличие от Морана, любое моё действие контролировалось, а личные желания не значили ничего. Даже сейчас, доложи я о происходящем в Турисе, на этом моё участие в деле завершилось бы.