X
Между строк
Эсмире поклонялся весь свет, но в свите её были лишь избранные дэвы.
Фародей же довольствовался вечной преданностью одного-единственного ордена.
Расставались мы тоже у большого дерева перед въездом в Фатсар. Солнце ещё даже полностью не преодолело линию горизонта, а мы уже готовились разъехаться в разные стороны. Люций до сих пор сонно потирал глаза.
– Кажется, мне снился чудесный сон, – невзначай проговорил он. – Я спал. Моя голова лежала на твоих коленях. А ты нежно гладила меня по волосам.
Я ничего не сказала, повернувшись спиной и решив проверить созданные вчера совместные печати отложенного действия, спрятанные между страниц книги.
– Ничего не скажешь? – приподнимая брови, поинтересовался Люций.
– Что я должна сказать? – ответила я намеренно беспечно. – Ты вчера так внезапно потерял сознание… Мне пришлось на руках перенести тебя в твою спальню.
– Хах, – усмехнулся он. – Забавно. Но я ведь на руках тебя давно не носил. Теперь мне кажется это нечестным.
Отпустив вожжи лошади, которую доселе вёл за собой, Моран двумя широкими шагами подскочил ко мне, заглядывая под капюшон плаща. От внезапности я было попятилась, но Люций крепко ухватил меня за запястье, обхватывая его своими прохладными пальцами.
– Обещаю, когда увидимся в следующий раз, я тоже понесу тебя на руках. На самом деле, я бы мог поднять и не отпускать тебя часами… – Горящие глаза Морана не оставляли сомнений: он так и поступит. А я вспомнила, что, возможно, следующая встреча состоится в лагере уже через несколько дней.
– Пожалуйста, не на…
– Сара, – позвал Люций, перестав улыбаться.
– Что? – на выдохе откликнулась я.
– Береги себя. И… пригляди за Разией. Она вмешивается во всё, что покажется ей интересным. Это может сыграть с ней злую шутку.
– Ты будто себя описал.
Люций усмехнулся, признавая мою правоту. Моран сделал маленький шажок, и мыски нашей обуви соприкоснулись. Мы находились непозволительно близко друг к другу.
– Люций, мы на улице, где нас могут увидеть, – предостерегая, проговорила я. – Тебе надо отойти.
Потянула, попытавшись высвободить руку. Люций отпустил. Но лишь для того, чтобы перехватить и на мучительные в своей скоротечности несколько секунд переплести пальцы.
– Сара, я принадлежу лишь тебе.
Дождь в Турисе прекратился. Когда я въехала в город спустя сутки после того, как покинула Фатсар. На небосводе, едва оторвавшись от горизонта, ярко сияло солнце, земля местами всё ещё была влажной, но пара солнечных дней стёрли бы и это свидетельство.
У конюшни, возвращая животное хозяину, я почувствовала укол чужого внимания. Дрогнувшая на мгновение рука стала единственным свидетельством того, что я заметила. Но ощущение постороннего интереса исчезло, и я решила, что привлекла взгляд кого-то из случайных прохожих на улице.
Сразу после конюшни я направилась к главной площади Туриса, собираясь зайти, как и планировала, в библиотеку Хранителей и осмотреться. Но массивные двери в ранний час оказались заперты, а после настойчивого стука мне отворил старик-охранник в ночной шапочке, вопрошающий о том, какой идиот пришёл в столь ранний час и разве не все в округе знают, что на время инвентаризации книжного собрания посещения запрещены?
Впрочем, увидев меня, мужчина стушевался. Его взгляд скользнул вверх-вниз.
– И как давно библиотека закрыта для посещений? – спросила я у него.
– Уже как… три месяца, – сконфуженно пробормотал старик.
– И кто занимается инвентаризацией? Вы? – спросила, хотя ответ и так был очевиден.
– Нет, господин Бенисио собственнолично отобрал компетентных людей.
– Ясно, – процедила я и, с опозданием понимая, что пугаю старика, перед уходом сгладила ситуацию, пожелав: – Хорошего дня… – немного подумав, чтобы как-то разнообразить прощание, добавила: —…пока он длится.
Мужчина побледнел и принялся растирать рукой грудную клетку. Я же молча развернулась, задумчиво направилась прочь.
У меня оставалось ещё одно место, куда я планировала заехать перед возвращением в лагерь, – Проклятая земля в окрестностях города. Это стало последней уступкой моему личному расследованию. Путешествие в поместье Бенисио отошло на второй план. Не было смысла тревожить улей, в который и так вот-вот вторгнутся. Оставалось это как-то донести до Сильфы и остальных, не сообщая всей правды.