Чай заварился, и брат разливал его по чашкам.
– Откровенно говоря, я сам напросился в эту поездку, – признался Фредерик, уже успев рассказать, что входил в состав посланников к ордену Красного Леса. Остальные даэвы остановились в Турисе, но брат решил переночевать в лагере, прибыв вместе с сопровождающим – Хьюзом Баркнаром, учащимся годом младше в Академии Снов и в последние годы повсюду тенью следующим за братом. – Хотел тебя увидеть… Ну и Айвен, конечно.
– Ты возглавляешь представителей от ордена Сорель? – удивилась я. До сих пор глава ордена Сорель доверял сыну малозначительные задания. По крайней мере, у меня сложилось такое мнение по рассказам Фредерика.
– Нет, что ты, – сделав глоток чая, опроверг брат. – Изабель Ларак возглавляет поездку.
Одно только имя матери Айвен провоцировало мрачные мысли. Но в этот раз холодок, пробежавший по спине, рождал куда более глубокое чувство тревоги.
– Личное поручение отца. И даже мне неизвестно, о чём Изабель будет говорить с главой Красного Леса, – с горькой досадой продолжил Фредерик. – Я, скорее, нужен просто чтобы выказать уважение главе и подтвердить серьёзность наших намерений.
Над головой раздалась звонкая птичья трель.
– Может, и не нужна тебе пока такая ответственность, Фредерик, – высматривая птицу в ветвях, высказалась я. – Время тревожное.
Брат слабо рассмеялся:
– А когда оно было не тревожное?
– Ты понял, о чём я, – отозвалась я.
Фредерик пожал плечами и глотнул чая, молча показывая, что считает иначе. Я спорить не стала, и повисла напряжённая тишина. Водя пальцем по краю чашки, задавалась вопросом: «Разве сейчас не лучшее время рассказать о своих подозрениях касательно происходящего в Турисе?»
Брат тоже имел право знать. И сейчас был лучший момент, ведь мы сидели наедине.
Но я молчала.
Это стало моим выбором. Сохранить все в тайне. Я не колебалась, скорее удивлялась тому, как легко приняла это решение. Неуверенность в том, что Фредерик способен поступить разумно, дала о себе знать.
После некоторого времени Фредерик постарался разбавить гнетущую тишину, направляя разговор в невинное русло и сообщая о том, что слепни в последнюю неделю стали вовсе невыносимы на территории обители. Наставник Зенон, который отвечал за тренировки даэвов до поступления в Академию Снов, был от этого необычайно нервным, и страдали его молодые ученики. Для самых провинившихся появилось особое наказание – убить тысячу слепней. И до тех пор они не могли заниматься ничем другим, а прерываться разрешалось только на еду и сон.
От этого дисциплина в обители Сорель неуклонно стала расти. Ученики же ходили мрачными и говорили, что лучше в Духовном озере утопятся, чем получат наказание у Зенона.
– Он в самом деле считает, сколько убили слепней?
– А ты думаешь? – Фредерик хмыкнул. – Это же Зенон! И ему ни слова не говорят! Слишком много даэвов нашего ордена прошло через его тренировки. Многие, наоборот, посмеиваются, говоря: «Слёзы новичка – мёд старого воина». Я их понимаю. Все ведь проходили через заскоки наставника. Сейчас даже умиляешься.
– Ловлей слепней? – скептически переспросила я, не помня, чтобы Зенон поручал нам нечто настолько эксцентричное. – Хотел бы тоже этим заняться?
– Нет, – покачал головой Фредерик. – Я своё отмучился. Настал их черёд.
Уже почти стемнело, и после случившегося на бывшей Проклятой земле головная боль эхом отдавалась в районе висков, то исчезая, то ненадолго появляясь вновь. После очередного ничего не значащего разговора повисла тишина. Фредерик взял чайник, собираясь подлить чая, а я заметила Севера Юста, невзначай проходившего мимо беседки и усиленно косившегося в нашу сторону.
Юный див при этом выглядел мило и вызывал улыбку.
– Юст, – окликнула я его.
Паренёк встрепенулся и с небывалой готовностью подскочил ко входу в беседку.
– Да? – его глаза воодушевлённо блестели.
– Ты что-то хотел? – спросила, невольно улыбнувшись.
Теневой див сначала покраснел, смутился, но, заметив Фредерика, поник, будто получил выговор.
– Вы же продолжите вести у нас занятия? Я не видел вас в лагере на выходной и уже подумал, что вы уехали. – Лицо Севера Юста вновь начало покрываться багряными пятнами. – Я спрашивал у Натана, но он лишь подшутил надо мной.
«И чего только смущается?» – удивлялась я.
– Да, я продолжу. Это ведь часть и моего обучения, – ответила, мимолётно посмотрев на вновь налитый чай, отливающий янтарём. – А как подшутил Натан?