В голове вертелось два вопроса, но второй требовал больше смелости, объяснений и не давал ответа на местонахождение Натана.
– Замешан ли как-то в исчезновении Натана господин Бенисио со своим фестивалем, который он сегодня проводит в своём поместье?
– Верно! А ведь может быть, – согласился Винсент, ударив сжатым кулаком по раскрытой ладони.
И только его кулак коснулся кожи, как за дивом, который стоял спиной к распахнутой двери павильона, над лесом что-то взвилось высоко в небе и взорвалось красными искрами на фоне начинающего полыхать закатом неба. Через мгновение до лагеря долетел отдалённый звон.
Каждый из нас знал, что означал этот цвет и звук – кто-то использовал печать тревоги.
Не сговариваясь, мы выбежали на улицу. Сильфа споткнулась о порог и, ругаясь, едва не упала лицом на землю. Я успела схватить её за руку в последний момент.
– Уф. Спасибо, – отозвалась она, отряхивая одежду. – Вы думаете, это Натан?
Я неопределённо качнула головой. Печать светилась в стороне Туриса.
Когда мы достигли обеденного зала, в котором как раз в это время начинался ужин, то столкнулись с суетой и хаосом. Юные даэвы повскакивали со своих мест, схватили клинки, но что делать дальше, не знали. Наш год обучения, впрочем, тоже. И среди всего этого хаоса в одиночестве сидела Агата Бланшар – похоже, она единственная из наставников присутствовала на общем ужине. Дэва с видимым сожалением отложила в сторону ложку и, в противовес своим медленным и размеренным движениям, едва не взревела:
– Стоп! – теневая дэва поднялась на ноги. – Слушаем меня. Вы, – она указала на «молодняк», – возвращаетесь в свои комнаты. Светлые даэвы Академии Снов идут со мной на зов!
– Но… – начал было Юлиан Айеша.
– Бегом в комнаты! – угрожающе сверкнула глазами Агата. – Любое неповиновение старшему даэву в серьёзной ситуации строго наказывается, вплоть до исключения из Академии. Или… отказ в зачислении. Поэтому бегом по комнатам! – Больше никто спорить не отважился. – Остальные за мной!
Крутанувшись на пятках, Агата направилась к выходу из обеденного павильона. На её лице читалась решительность, обострившая хищные черты лица, и в особенности шрам в виде полумесяца.
У воды она остановилась, окидывая взглядом всех собравшихся даэвов.
– Ты, будущая женушка, – резко указала она на Ирис. – Возвращайся и пригляди за младшими. Это работёнка как раз для тебя.
Ирис поджала губы, процедив невнятное согласие, и незамедлительно пошла прочь. Но даже вытянутая по струнке спина дэвы и сложенные на груди руки кричали о её раздражении.
– На оставшихся у нас не хватит лошадей. Поэтому мы поделимся на две группы. Первая проверит город и лес, вторая посетит особняк местного купца, или как его. Слышала, там фестиваль и собралось много народу. Надо убедиться, что они в порядке. Если обнаружатся порождения Серого мира, то подать сигнал и по возможности ограничить передвижение твари, но в бой вступать, лишь трезво оценив свои способности. А лучше вообще дождаться меня.
– Надо сказать, что Натан пропал, – прошептал Винсент. – Ведь, возможно, это он создал печать.
Сильфа согласилась и подняла руку, привлекая к себе внимание.
– Говори, – сказала Агата, заметив её.
Когда дэва выслушала о пропаже Натана, то сказала:
– Ясно. Теперь появилась версия о том, кто мог создать печать тревоги. Вы трое, – указала на нас Агата. Так вышло, что мы с Сильфой и Винсентом стояли обособленно. – Возьмите лошадей и скачите в особняк.
– Можно мне с ними? – выступила вперёд Айвен.
– И мне! – следом вышла Флёр.
– Ты иди, – показала Агата на Айвен. – А ты остаёшься со мной. Четверых достаточно. И лошадок в лагере вроде как раз четыре.
Айвен мельком извиняюще глянула на дэву, оставшуюся не у дел, и подбежала к нам.
Не тратя больше ни секунды, мы бросились к конюшням. Но перед этим я заскочила в комнату, забрала запас готовых печатей, три знака ускользающего взгляда, наполненные силой Люция, и, чуть помедлив, схватила лист с предсказанием. Взгляд заскользил по строчкам. Как бы я ни верила ранее в способности гадалки, но первый стих, написанный ею, вопреки всякому здравому смыслу, похоже, начинал сбываться:
«Яркий цвет манит к опасности в ночи…» – эта строчка определённо говорила о печати тревоги.
«В игру чужую – шаг. Жизнь», – но вот уже вторая намекала на ловушку.
А последняя – «Знание – игральная карта. Ходи». Возможно, имелось в виду само пророчество гадалки?
– Мы готовы ехать, – сказала Айвен, запрыгивая в седло. Мы обменялись тяжёлыми взглядами. Я знала, что её беспокоило. Лишь недавно мы говорили о её матери.