– Кто-то побывал здесь раньше нас? – встревоженно пробормотала Разия, когда я создала более яркую печать света. Дэва громко сглотнула и аккуратно прошла в глубину кабинета, стараясь ни на что не наступать.
– Я… – было начала я говорить, но мгновенно сдалась: – У меня нет ответа.
В последнее время у меня ни на что не находилось ответов. Разум словно путами пленяло бессилие, которое я уже успела позабыть. Блеск серебряных волос младшей Моран заставил сердце сжаться.
Посетила мысль, что впервые в подобной передряге я оказалась самостоятельно и без напарника.
Последнее слово оказалось неожиданно подходящим. От него веяло равенством, единством и безоговорочным доверием. Хотя это слово чаще использовали люди.
Крепко сцепив челюсти, я прогнала отвлекающие мысли.
– Изучи всё, что на полу. А я займусь тем, что лежит на столе, – сказала Разии, в несколько широких шагов достигнув стола и беря в руки листы. Дэва с готовностью подчинилась, будто только этого и ждала.
Большая часть документов касалась организации «Благословенная удача» и её торговой деятельности. На всех листах в углу красовалась эмблема со сведёнными в молитве руками.
Расходы и доходы. Деловые письма. На первый взгляд – ничего интересного.
Но в следующий миг внимание привлёк кусочек бумаги, торчащий из края столешницы. Один из ящиков в столе пытались закрыть и придавили лежащие внутри письма. Похоже, тому, кто это сделал, было глубоко плевать на сохранность посланий.
Ящик открылся с неохотой. Стенки дерева, плотно прилегавшие друг к другу, разорвали часть застрявшего между ними конверта.
Внутри оказалось ещё несколько писем. Одно из них было порвано пополам, и на глаза попались витиеватые знаки, которыми оно было написано.
Моё дыхание застряло в горле.
– Разия… – позвала я, подняв голову. Дэва вытянула руку перед собой и что-то разглядывала, зажатое подушечками пальцев.
– Я подумала, что это нитка. Но оно такое тонкое. Если бы не красный цвет, то я бы сказала, что это волос. Но разве бывают красные волосы?
– Подойди, пожалуйста, – сказала я, полностью проигнорировав её слова. Мой голос звучал неестественно холодно и сухо. Невольно я начала растирать внешнюю сторону ладони большим пальцем другой руки.
– Что там? – Разия приблизилась.
– Это – фларканский, – протянула я ей одно из писем.
Витиеватые буквы будто отпечатывались огненными росчерками в сознании.
– Что? Как? – Дэва резко выхватила лист, вчитываясь в написание.
Я достала из следующего конверта ещё одно послание, тоже вчитываясь в строки и пересматривая по два-три раза прежде, чем в сознании складывался их смысл. Только вот смысл был какой-то дурацкий.
Я нахмурилась.
– У тебя тоже про то, как какой-то Лакрам разгромил лабораторию и его отправили в какие-то ледяные воды? – Разия куда быстрее меня справилась с переводом.
– Нет, у меня рецепт вина.
– Ха! Повезло!
Повисла тишина. Тревога полностью не ушла, но будто притаилась. Мы что-то упускали.
– А вот это любовное письмо, – едва договорив, Разия с сомнением продолжила: – Но здесь говорится о городе Ситри. Написано о погоде и висячих садах. Написавший сравнивает их красоту с красотой девушки. Приглашает её встретиться в полдень возле Солнечной арки у входа. Только… Город ведь давно разрушен? Остались лишь руины. Бессмыслица какая-то…
Пергамент, зажатый в руках Разии, был относительно новым. Впрочем, как и чернила, которыми было написано письмо.
Я накрыла рукой лоб, с усилием потирая его пальцами.
Смотря на аккуратные чернильные линии, я неожиданно для самой себя произнесла:
– А что, если письма переписали?
– Зачем кому-то переписывать старые письма? – скептически посмотрела на меня сестра Морана.
Я моргнула. В висках зашумела кровь от неожиданной догадки.
– Чтобы выдать их за новые… – прошептала я, перебирая все письма. На конвертах в уголке были аккуратно выведены даты. Согласно числам, письма приходили практически весь последний год. Кто-то мог сделать это для систематизации либо для того, чтобы несведущий сразу мог определить временной период.