Мы с Разией обменялись быстрыми взглядами. Я не знала, что ответить. Откровенно говоря, казалось, будто меня водят за нос и подтрунивают, но делают это без очевидной насмешки. Тем временем даэв из ордена Чёрных Скал преодолел большую часть лестницы, а наш странный спутник над самым ухом с явной досадой пробормотал:
– Эх, вина бы сейчас. Как жаль, что я в завязке.
– Почему в завязке? – в этот раз проявила любопытство Разия. Обычно от даэвов, когда дело касалось вина, подобное слышать не приходилось.
Див удивлённо оглянулся, так, будто только сейчас понял, что произнёс последнюю фразу вслух.
– Тебе-то какая разница? – пробормотал он.
Пока незнакомец буднично болтал, придавая сюрреалистичности происходящему, ритуал был в самом разгаре. Пока четверо возносили хвалу теневому богу и просили принять их подношения, Натан очнулся, дёрнул руками и понял, что связан.
Даэв же достиг стола, миновав лестницу, опустился на колено и замахнулся кинжалом из тёмного магического металла.
Раздался жуткий хлюпающий звук. Он вырывался не только из раны в груди, но и изо рта теневого, принесённого в жертву. Кровь, хлынувшая наружу, полилась среди ликорисов и, достигнув края стола, закапала на обсидиановые пики, заставив те ожить, замерцать и впитать в себя чужую кровь.
Теневой умер быстро, улыбаясь. Безумный взгляд стал стеклянным. Провернув кинжал в грудине, чтобы выпустить больше крови, оружие выдернули наружу.
А я поняла, что пора, иначе будет поздно.
Я выскочила из укрытия одновременно с тем, как див в шляпе-доули распрямился в полный рост и с удивительной лёгкостью, взбираясь по ящикам, за которыми мы прятались, поднялся на самый верх и прыгнул.
Без криков, шума или какого-то сопутствующего звука, убийственно молниеносно он обрушил свой меч на даэва, стоящего с книгой в руках. Ещё секунду назад он призывал Фародея принять жертву, а теперь его голова, отделённая от туловища, покатилась по полу и рухнула в углубление под столом прямо на шипы.
– Это гораздо больше похоже на жертву, – кровожадно заявил див, задумчиво смотря на алые разводы на своём мече.
В разлившемся оцепенении слышались звуки крови, капающей на обсидиановые колья под столом.
Воспользовавшись этим оцепенением, я прыгнула на лестницу, настигая даэва с кинжалом и выбивая Туманным короткое лезвие из чужих рук. Он отшатнулся, его рука дрогнула.
– Не поздновато ли явились? – выплюнул див, стремительно заменяя кинжал на свой меч из ножен. Из-за капюшона показалось его лицо, разрисованное чёрными линиями.
– Сара, осторожно, – донёсся до меня слабый голос Натана, когда теневой клинок обрушился на меня.
Клинок свистнул, рассекая воздух у виска. Сталь встретила сталь с чистым, резонирующим, будто песня, звоном.
Ликорисы, сминаемые подошвами сапог. Хлюпающая под ногами кровь. Теневой див, принесённый в жертву. И связанный, но, слава богам, живой Натан. Мне было достаточно один раз рубануть мечом, чтобы освободить хотя бы одну руку Страйда, но противник не давал такой возможности.
Ограниченное пространство диктовало свои условия.
– Какая неожиданная встреча! А где же наследник Северного ордена? Где этот защитничек? Видимо, он сегодня не явился! – с насмешливой злой улыбкой спросил мой противник.
Неужели… Этот див находился среди отряда ордена Чёрных Скал в Грёнере? Та ночь оказалась полна потрясений, и мы находились с Люцием в смертельной опасности, поэтому лица встреченных нами даэвов я помнила смутно.
– Ты что, не помнишь? – оскорбился див, видимо, поняв всё по моему лицу.
Атаки стали яростнее. Сильнее. В каждый удар вкладывали недюжинную силу.
И слова Агаты Бланшар заиграли новыми красками:
«…до даэвов, проводящих время на охоте, ещё недотягиваешь…»
Это напомнило о том, как часто я слышала в юные годы о своих недостатках. Замечания посыпались на меня как из рога изобилия, лишь только я стала тренироваться с Туманным. Оскорбления звучали не реже. Даэвы обычно начинали упражняться с мечом в возрасте семи лет. Я сделала это гораздо позже. Поэтому обиды я не испытывала, лишь желание больше заниматься.
Во время очередного выпада чужой меч едва не достал меня. Ещё немного – и противник рубанул бы по моему плечу. Раздался треск разрываемой ткани. Пострадала всего лишь мантия. Но я не могла отрицать того, что проигрывала. Чувствовалась усталость, которая наступила быстрее из-за огромного расхода магической силы.