У самой ограды я увидела всех – Разию, Сильфу, Винсента и Натана. Последний сидел прямо на земле, прислонившись спиной к каменной ограде, окружающей поместье. Туника Страйда была приспущена, на груди виднелись бинты – ему успели оказать первую помощь.
Я шагнула было к ним, выходя из-под козырька. Несколько капель успели упасть на мои щёки, как уши резанул свист – стрела пронеслась со стороны крыши и поразила цель, глубоко вонзившись в грудь Натана Страйда. Точно в сердце.
Это был конец. Я остолбенела, не в силах пошевелиться.
Светлый див поглядел на стрелу расширенными от удивления глазами, поднял голову, наши взгляды пересеклись. Уголок губ Натана дёрнулся, будто он хотел мне улыбнуться, но в следующий миг повалился на бок с остекленевшими глазами.
Время словно остановилось. Я сама будто перестала существовать.
Я дёрнулась, но подавила в себе порыв кинуться к Страйду. Взгляд его померк. Натана не стало. Но тот, кто его убил, всё ещё находился на крыше.
В груди расцветало горе. Подавляемые эмоции, скрученные в тугой узел, на удивление причиняли почти физическую боль.
Шагнув обратно под козырёк веранды, я повернулась и побежала, слыша, как кто-то кричит мне вслед. Хватаясь за козырёк настила, подтянулась, забравшись на балкон второго этажа, и следом на крышу. Впереди маячила тёмная фигура. Убийца стремительно удалялся, направляясь в противоположный конец поместья.
Я его чувствовала. Того, кто пустил стрелу. Его облегчение и радость от завершения дела, беспокойство и желание скорее убраться отсюда.
Я не могла позволить ему так просто уйти. Побежав по крыше, я подхватила брошенные на пути лук и стрелы. Местами из окон поместья наружу всполохами вырывался огонь и лизал кровлю. Но дождь не позволял ему разыграться и поглотить здание целиком.
Убийца спрыгнул с крыши, а я, только через несколько секунд достигнув края, замерла. Неизвестный уже успел вскочить на лошадь и стремительно удалялся от особняка. У меня не оставалось ни сил, ни возможности продолжать эту погоню.
Сглотнув, я вскинула лук. В обычной ситуации попасть с такого расстояния было бы чудом. Из-за разыгравшейся непогоды сделать это стало ещё сложнее, а мои дрожащие руки и головокружение от перерасхода магии и вовсе превращали это в почти невыполнимую задачу.
«Соберись. Ты сможешь. Только не теряй сознание…» – приказала я сама себе, но стрела соскользнула и едва не упала. Закусив губу, я попыталась вновь натянуть тетиву, но ситуация повторилась. Стрела выпала из лука.
Но её подхватили на полпути к черепице, и она оказалась в чужих руках. Почти сразу та же участь постигла и лук. Поднятые руки, плавное отведение тетивы, высокий пронзительный свист – и секунды спустя тот, кто находился в седле, вздрогнул, обмяк и свалился на землю где-то вдалеке.
Если спокойствие и возможно было достичь в этой ситуации, то некое его подобие и воцарилось в моей душе, когда я смотрела на эту картину.
Слёзы полились по моим щекам. Впервые в жизни я радовалась такой простой вещи – тому, что научилась плакать.
– Сара, извини, что опоздал, – проговорил Люций Моран, опуская лук и сдёргивая с головы капюшон. За его спиной буйствовала стихия, мелькали молнии, кожа влажно поблёскивала в этих ярких вспышках. В серых глазах кипели сильнейшие эмоции.
Я открыла было рот, хотела ответить хоть что-то, но слов не отыскала. Лишь медленно шагнула навстречу, а после – рывком обняла, ощущая, как и меня сдавливают в утешительных объятиях.
От нахлынувшего облегчения ноги вдруг подогнулись, я поняла, что разом утратила способность двигаться. Оказавшись прижатой к чужой груди, я забормотала:
– Разия… найди её. Контора Бенисио… её надо уничтожить. – И я окончательно потеряла сознание, проваливаясь в темноту, во мрак, обратившийся чёрным туманом.
Лавандовое небо, красная луна и бескрайнее серое поле простирается перед глазами. Я, согнувшись пополам, тяжело дыша, пытаюсь прийти в себя. Картина прошлого всё ещё стоит перед глазами. Горечь жжёт сердце. Из-за обуявших меня эмоций я преступно поздно осознаю, что всё ещё сплю, и окончательно понимаю, лишь когда чужие ледяные пальцы сжимают запястье.
Мягкая светлая кожа и чёрные ногти.
Теневой Люций склоняется, а пепельная коса, перекинутая через плечо, свешивается. Он оскаливается в победной ухмылке и шепчет так, будто мы играли в прятки:
– Попалась!
XVI
Долгожданная встреча
Признаюсь честно, мама, поначалу я относилась к Саре Сорель с предубеждением.