Люций не мигая смотрел на Самаэля, изучая его. Но одновременно с этим Моран под столом положил свою ладонь мне на ногу и ободряюще похлопал, будто успокаивая.
В любой другой ситуации я наверняка подавилась бы водой. Сейчас же внутри всё будто онемело. Но его прикосновение отвлекло и не дало окончательно погрузиться в мрачные мысли.
– И что стало с предателем после?
– Он умер, – улыбка, вновь появившаяся на губах Морана, была слегка жёсткой и пугающей.
– От твоей руки?
– К сожалению, нет.
Во взгляде, которым друг Айвен посмотрел на Люция, неожиданно проявилось искреннее сочувствие.
– Некоторые слишком легко отделываются, не получая сполна за свои поступки, – подытожил Самаэль.
Его рука потянулась к вину, но вдруг остановилась, дрогнула, и с явной неохотой он взял стакан тыквенного сока.
У Ларак от случившегося ошарашенно распахнулись глаза и приоткрылся рот.
– Что с тобой? – спросила она.
В ответ Самаэль шикнул:
– Ш-ш-ш. Я всё ещё могу передумать. Собираюсь взять небольшой перерыв.
Несколько минут прошли в тишине и уничтожении еды на тарелках. Я съела ещё несколько кусочков и решила, что с меня достаточно.
– Видел на погосте огромный обсидиан. Подозреваю, на нём держится защита обители? – вновь заговорил Самаэль.
– Камней несколько. Остальные спрятаны. А тот разбили при нападении на обитель двадцать семь лет назад. К сожалению, теперь защита неидеальна, и в ней навсегда останется брешь, – не моргнув глазом отозвался Люций.
Я вспомнила расколотый на несколько частей камень, высившийся над безмятежно покачивающимися ликорисами и надгробными плитами. Наверняка место захоронения выбрано было не случайно – там, где пала простоявшая века защита ордена.
– Печально, – скупо констатировал Самаэль.
Айвен, переведя взгляд с Самаэля на Люция и, возможно, пытаясь разрядить атмосферу, оживлённо спросила:
– А как могли снять защиту те, кто принят в семью? Подозреваю, защита завязана на крови?
Впервые за последние несколько минут в улыбке Люция пропали натянутость и ирония.
– Да, завязано. Но в моём роду практикуется особый ритуал вхождения в род. Это… – теневой див глотнул вина, поставил бокал на стол, положил локоть на столешницу и, подперев ладонью голову, глянул на меня: —…наделяет вторую сторону всеми полномочиями и возможностями того, кому это дано от рождения.
Уголки губ Самаэля дёрнулись.
– Собираешься обзавестись семьёй после того, как закроешь портал? – прямо спросил он.
Взгляд серых глаз Морана, скользнув по мне, мгновенно смягчился, в уголках губ заплясали знакомые искорки насмешливого оживления.
– Только об этом и мечтаю, – признался Люций, в следующий миг откусывая паровую булочку.
В моей же голове крутился лишь один вопрос: «Как разговор свернул в эту сторону?» Судя по виду Айвен, её мысли совпадали с моими. Глухо кашлянув, она опустила взгляд в свою тарелку. Неподалёку тяжело выдохнул Сезар.
– Хм, но раз я ответил на все твои вопросы, будет справедливо, если я задам свои? – сказал Люций, поставив оба локтя на стол.
– В этом мире редко можно добиться справедливости, – парировал Самаэль, но в его тоне совсем не звучало враждебности. Скорее, сквозила некая задумчивость.
Люций рассмеялся – коротко, искренне и громко.
– Это верно. Но мы же здесь затем, чтобы исправить хоть часть несправедливости мира, не так ли? – Моран откинулся на спинку стула, и его серые глаза испытующе уставились на собеседника. Растягивая слова, он продолжил: – Ты ведь не состоишь ни в одном из орденов?
– Нет.
– Но ты – теневой даэв.
– В какой-то степени да.
Люций улыбнулся шире. Самаэль ответил ему тем же.
– И достаточно много знаешь. У тебя даже меч есть. Обычно те, кто растёт не под покровительством орденов, не могут достать оружие из магического металла.
– Это так удивляет?
– Да не особо, – пожал плечами Люций.
Самаэль оскалился.
Каждый ответ или вопрос рассекали воздух, как удары, и в целом их разговор напоминал сражение. Я же смотрела на Самаэля и почти ничего не чувствовала. Дар оказался бессилен. Как ни удивительно, но Самаэль ощущался примерно так же, как Люций. И обмен телами с ним тоже был невозможен.
– Полагаю, если бы мы узнали твоё прошлое и кто ты, это определённо произвело бы на нас впечатление? – мой голос прозвучал холодно и безэмоционально, почти как в старые времена. Возможно, это было влияние вернувшихся воспоминаний. Но в голове внезапно вспыхнула фраза, сказанная дивом прежде, чем он прыгнул на обсидиановые пики: «Интересно, если бы ты знала, кто я, говорила бы точно так же?»