На туалетном столике были расставлены духи и косметика, лежали расчески и гребни, в ящичке нашлось столько украшений, что мое сердце на секунду дрогнуло. Да, я любила драгоценности, как и почти любая женщина, особенно та, которая была обделена всей этой роскошью. Будь моя воля, я бы увесила уши серьгами, а на пальцы нацепила какое-нибудь колечко (моего, к слову, размера), но не предназначена ли вся эта красота для другой женщины?
Впрочем, для кого и почему тогда оно идеально подходит мне?
Сердце екнуло. Что, если господин Розеншал предусмотрел все заранее, и сейчас я не освободилась от плена, а добровольно перебралась в другую клетку?
Нет, ерунда, он ведь не видел меня до сегодняшнего дня. И вообще, это я приехала в Янг из-за него, а не наоборот. Не нужно поддаваться панике. Завтра же опрошу слуг про Дарго, и, возможно, мне повезет найти его или разузнать, где он может находиться. Ну а дальше дело за малым: сбежать от могущественного темного мага и уехать к Траушу.
Полная переживаний, я завалилась спать, а проснулась от ругани, доносящейся с первого этажа.
— Сейчас же пропустите меня! Я — ее мать! Вы ее выкрали! Подонок!
Ответа я не расслышала, но Леневра Рене (а это была, конечно же, она) продолжила:
— Да как вы смеете говорить мне, мне, верховной советнице, что лучше для моей дочери?!
За окнами давно рассвело, задорное рыжее солнце прочно угнездилось над горизонтом. Я осторожно вышла из спальни и прокралась к лестнице, глянула вниз. Моя матушка носилась по холлу, и воздух вокруг нее искрился от магии. Ход к ступеням преграждал ссутулившийся господин Розеншал, столь спокойный, будто перед ним не бесновалась сильнейшая колдунья воздуха.
— Леневра, успокойтесь. Совет дал мне разрешение на переселение Сольд в мою скромную обитель. Поймите, я помогу ей.
— Все мы знаем, что вы сделаете. — Она ткнула ему пальцем в грудь. — А совет… да они такие же помешанные, как вы! Я не позволю! Только не мою дочь! Не так, только не так!
— Леневра, никто не причинит вашей дочери вреда. Она — уникальный экземпляр.
— Нет!
Внезапно она рухнула перед ним словно подкошенная и начала задыхаться.
— Леневра, давайте освежимся, вы взвинчены из-за пустяков. — Темный маг поднял ее за подмышки. — Не заставляйте меня применять силу.
Мать вдруг кивнула и пошла вслед за ним к выходу. Я долго стояла, прижимаясь к стене, совершенно не понимая, что произошло. Почему мать хотела забрать меня: из благих побуждений или недовольная потерей игрушки, над которой, как выразился брат, можно ставить опыты? Кому из них, матери или господину Розеншалу, можно доверять?
Думается, никому.
Я рискнула осмотреться. Первое, что бросалось в глаза, — полная пустота, будто трехэтажный особняк вымер. Здесь было чисто и относительно уютно, но не сновала прислуга, не бранилась кухарка. Не было вообще никого и ничего. Но более всего меня пугал запах, сладковатый, как пахла недавняя смерть. Или мне так казалось? Уж больно много тут росло белых лилий, во всех залах и комнатах, коридоре и лестнице, в каждой вазочке стояла веточка. Возможно, все дело в них.
Я вернулась к себе, но не успела даже причесаться — в дверях показалась худенькая служанка неопределенного возраста. Лицо ее было землистое, а взгляд пустой. В руках она вертела лист бумаги.
— Пройдите завтракать, госпожа. И вот, это вам.
Она скрылась быстрее, чем я успела хотя бы поблагодарить.
«Сей скромный гардероб принадлежит вам, посему выберите любое платье. Также не отказывайте себе в украшениях и любых других мелочах. Вы — дома».
Я заглянула в платяной шкаф, провела ладонью по мягкой ткани. Мне приглянулось платье в пол из синего шелка, лиф которого украшала сапфировая брошь — если уж быть пленницей, то не отказывая себе ни в чем. Волосы уложила в косу, прыснула духами (чуть приторными) на запястья, за ушами и направилась в столовую.
Мой спаситель уже занял место во главе стола из красного дерева. Мне предназначался стул с противоположной стороны, и я с удовольствием заняла его. Куда спокойнее находиться напротив господина Розеншала, а не подле него. Третьим гостем за завтраком стал Рейк, нервно складывающий салфетку.
— Вы очаровательны, золотце, — господин Розеншал причмокнул губами. — Как вам ваша комната?
Я склонила голову в благодарственном поклоне.
— Она замечательна.
Одобрительный кивок.