— Как тебя зовут?
— Вейка, — и испуганно заложила за ухо прядку волос.
Она напевала мне колыбельную, а я то впадала в дрему, то просыпалась. Хрипела:
— Мне нечем дышать!
— Госпожа, я не могу снять ошейник, — суетилась около меня.
Смерть подходила на расстояние двух шагов и всматривалась в меня, ожидая своего часа. Но я боролась, хваталась за ручку служанки и всхлипывала. За ночь Вейка стала мне родной. К самому рассвету жар спал.
— Разрешите мне уйти, — устало попросила служанка.
Я согласно промычала.
— Как звали жену господина Розеншала? — спросила, когда Вейка стояла на пороге.
— Аврора. Она была прекрасна. — И девочка добавила, подумав: — Как вы.
Ответить я не успела — провалилась в глубокий сон.
ГЛАВА 3
Полгода назад
Кажется, он проигрывал в битве со смертью. Лучшие теневые лекари боролись за жизнь найденыша, но та упорно не желала выкарабкиваться. Спина не заживала, желто-зеленый гной сочился из рваных ран. Не срастались переломанные кости (ей сломали не только руку, но и каждый палец на ней). Она закашливалась, и тогда по губам текла темная, почти черная кровь. А в сознание больше не приходила.
До сумеречного туннеля, который перенес бы отряд с границы прямиком к столице Пограничья, оставалось три полных дня. Лошади, запряженные в повозки, неслись до изнеможения, но опередить время был не в силах даже сам высокий лорд. И его бесила эта беспомощность, незнакомая доселе.
— Мы не сможем ей помочь, — в очередной раз обмолвился личный целитель лорда. — Сынок, я лечил твоих отца и матушку, я засвидетельствовал чудо твоего рождения и был верен тебе от начала до самого конца. Послушай же седого старика, ты не просто поддерживаешь жизнь в мертвеце, ты мучаешь эту девчонку мнимой заботой, пока смерть разъедает ее изнутри. Она не выкарабкается.
Трауш отвернулся к оконцу. Там проносились голые поля, изредка сменяющиеся корявыми деревцами. Ударил кулаком о ладонь.
— Довольно! Разве я плачу вам за разглагольствования?
— Пойми, она — не игрушка, оставь ее в покое.
— Нет, — только и ответил он.
На очередном коротком привале Трауш навестил найденыша. Черты ее лица опасно заострились, как у существа, теряющего нить с миром живых и направляющегося к миру мертвых. На белесых губах застыла кровавая капелька.
— И что? — тихо спросил Трауш. — Ты умрешь? Вот так запросто? Неужели ты сбегала ради того, чтобы не пережить эту ночь? А я что, зря выставлял себя посмешищем перед этим слизнем, Измаилом, когда забирал тебя? Мы скоро приедем, слышишь?
Не слышала. Она утомилась бороться и приняла свою участь. Обычная девчонка-полукровка, худощавая, неухоженная, сломленная.
Трауш сошел с повозки, но к костру, возле которого собрался его отряд во главе с недовольной Мари, не подошел. Он долго всматривался в даль, где алел закат, прячась за линией горизонта. Вслушивался в монотонную песнь ветра и позвякивание подков на лошадиных копытах.
— Сколько до границы? — спросил у мирно посапывающего кучера.
Тот мигом проснулся и подобрался.
— Три дня, может, меньше.
Кучер вжал голову в плечи, но, на удивление, Трауш не разозлился, лишь кивнул каким-то своим мыслям и вновь воротился к повозке, пропахшей травами и зельями. Около найденыша суетился лекарь, а та хрипела и извивалась змеей в последней, казалось, агонии.
Впрочем, так и было.
— Что с ней?!
— Все, сынок, прощайся, — бросил лекарь, рухнув на единственный стул. — Смерть забирает ее в свои чертоги.
Как же так?.. Ведь он — высокий лорд, самый молодой правитель в истории Пограничья, неплохой стратег, воин, не знающий поражения. И что, не смог защитить какую-то беглянку, которая почти познала свободу, но была поймана в шаге от нее?
Он рыкнул сквозь стиснутые зубы. А в следующую секунду рванул к найденышу и обхватил ее ледяную ладонь, переплетая пальцы со своими.
— Ныне и впредь, — начал очень тихо, сам пока не веря в то, что творит, — я, лорд Пограничья, Трауш эр Вир-дэ, клянусь беречь и защищать… — он задумался над титулом найденыша (точнее — над отсутствием того), — эту девушку от судьбы и врагов, от себя и ее самой. Я признаю ее равной себе во всем и называю своим продолжением перед богами и тенями, перед сущностью и небытием. Да будет так и только так!
С последним словом туманы, клубящиеся за спиной Трауша, ринулись к нагому телу и оплели его лозами, на миг становясь осязаемыми, прочными, как стальные тросы. Они проникали сквозь нос и уши, оседали пеплом на волосах, слетали с ресниц. Затем перебрались внутрь, перестраивая организм, возвращая ему утерянное — жизнь. Найденыш, закованный, словно в броню, в туманы, не шевелился, но на щеках заиграл первый румянец. А на ладони лорда проявилась черная руна, которая перетекла по пальцам к девушке и проявилась на синевато-бледной коже алым. Боги приняли таинство и засвидетельствовали его.