Но не успел Дарго войти и начать свой рассказ, как в проходе показалось тонкое тельце. Ребенок, девочка, с двумя косичками, сжимающая в ручонке краюху хлеба, пучеглазая и смешливая. Она, щурясь, всматривалась в ночной сумрак.
— Мама, кто это?
Ильда опустилась на колени и, обняв малютку, представила ее:
— Знакомьтесь, Лидда, моя дочурка.
Дарго неуверенно подошел к девчушке и пожал ей ладошку. Я тоже шагнула, улыбнулась хозяйкам.
— Сольд. Безумно рада познакомиться с вами.
Вскоре мы сидели за грубо отесанным столом, освещаемые пламенем огарка свечи. Вновь обретшие друг друга родственники задыхались, делясь новостями. Дарго сразу оговорился, что о рабстве вспоминать не будет, но рассказал о наемничьей жизни и о том, куда мы держим путь. Я согласно поддакивала, а в диалог не лезла — не до меня им. Сестра слушала, кивая и ахая, прижимала натруженные ладони к груди.
— А мы деревню отстраивали год или два, жалко было глянуть. Ни домов, ни дворов, ни людей — одни тени, — Ильда запнулась, осознав, что для меня тени имеют другое значение. — Отца с матушкой я схоронила, покажу тебе, где именно, за могилками ухаживаю. Да вот твоего плеча все эти годы мне недоставало. Разбойники сразу увезли тебя на Острова Надежды?
Так вот, значит, когда его продали в рабство. Стоило догадаться раньше.
Дарго криво усмехнулся:
— Не будем о грустном. Я жив-здоров, не переживай о былом. Главное — мы встретились. Ильда, но где же отец твоей дочери? Мечтаю познакомиться с тем, кто украл твое сердце!
Она свела брови на переносице, сцепила пальцы в замок.
— А ты не понимаешь? — и обратилась к Лидде: — Малышка, иди, дай взрослым поговорить.
Девочка, помотав косичками, убежала.
— Что не понимаю? — Дарго подался вперед.
— Дурья ты башка, подумай. Лидде девять, напали на нас десять лет назад. Ну, понял?..
Даже я поняла и не знала, жалеть Ильду или славить ее. Она не только родила, но и воспитала нежеланного ребенка, и, если судить по малютке, стала для нее настоящей любящей матерью.
А вот Дарго перекосило, как от удара бичом.
— Что?! — Он вскочил. — Ты воспитываешь выродка от… от этих…
Он закончил грубо и сплюнул на дощатый пол. Ильда поджала губы.
— Дочка ни в чем не виновата.
— Виновата! В том, что зачата от твари.
— Думаю, вам лучше поговорить наедине. — С этими словами я выскользнула во двор.
Очаровательная малышка копошилась в земле. И как в ней углядеть черты захватчика, насильника, возможно, убийцы? Разве можно обвинять ребенка в рождении? Я присела рядом и улыбнулась:
— Что строишь?
— Крепость, — серьезно ответила Лидда, пальцем протаптывая вокруг импровизированного земляного домика не то канаву, не то ров. — Чтобы защитить нас с мамой.
— А почему вас нужно защищать?
Девочка встряхнула волосами.
— Нас не жалуют — так мама говорит.
— Теперь вам нечего опасаться, мамин брат, твой дядя, вернулся, он непременно разберется со…
Договорить я не успела. Входная дверь распахнулась, ударившись о стену, и наружу вылетел взбешенный Дарго. Вслед за ним бежала заплаканная Ильда, тянущая дрожащие руки к наемнику.
— Брат! Заклинаю, не будь как все!
— Они уничтожили нашу семью, мать, отца, продали меня, как собачонку, обесчестили тебя, а ты преспокойненько воспитываешь их семя?! Да ты не дура, ты хуже! Разбойничья подстилка!
Лидда тотчас вскочила и встала подле матери, загораживая ее от разъяренного Дарго. В глазах наемника кипела ярость, и на миг мне показалось — он замахнется для пощечины.
— Ты не тронешь ребенка. — Я вцепилась в его локоть ногтями. — Слышишь?!
— Она — дитя ублюдка… — скрежетал тот. — Я ее ненавижу…
Ильда в голос рыдала, а ее дочь смотрела на нас как на врагов. Взрослая не по годам, она была готова лично огородить мать от всех напастей.
Мои туманы скользнули к наемнику и впились в него, встали перед глазами непроницаемой пеленой. Он под их воздействием успокоился, тряхнул головой. Черты лица сгладились, стиснутые кулаки разжались.
— Уходи, брат, — попросила Ильда с деланым равнодушием, — умоляю тебя, иди своей дорогой и никогда не возвращайся к нам. Позволь мне вырастить Лидду хорошим человеком.
— Прощай, сестра, — и бросил мне: — Никаких нравоучений, Сольд.
Я лишь неодобрительно цокнула.
В первом попавшемся трактире Дарго заказал какой-то мутной бормотухи, не имеющей ничего общего с алкоголем, и жадно лакал ее в полнейшем молчании. Я жевала несъедобную отбивную, напоминающую подошву, вроде бы и не вмешивалась, но туманы не отпускали наемника, легонько поглаживали его кожу, успокаивая.