— Ты того же мнения, что и Ильда? — заговорил Дарго, ударяя кружкой по столу.
Хозяин трактира подбежал к нам и заменил пустую кружку на полную.
— Почему в грехах отца ты винишь несчастного ребенка? — Я уперлась щекой в кулак. — Твоей сестре нужна поддержка, ее и так презирают деревенские, неужели ты — тоже?
— Не сестру, но эту… это… отродье. — Он вновь присосался к бормотухе и пил очень долго, а когда вновь заговорил, голос стал неразборчив, глаза помутились. — Дни напролет я мечтал, как… как вернусь и… обниму… мы уедем вместе… отомстил бы каждому… а теперь кому мстить?.. этой вот?..
— Ты пьян, Дарго, — я встала и, кинув на заляпанную столешницу монету, потянула наемника, — идем.
Не без помощи одурманивающих туманов он поднялся и шатко поплелся к постоялому двору, где заснул, едва завалившись на кровать.
Праздничная ночь не замолкала, но громкий смех резал по живому. Теперь, когда я не была частью веселья, помешательство исчезло, и на душе вновь поселилась густая тревога. Одиночество проедало дыры. Не спалось. Я бродила по мокрой от росы траве, вдыхала осенний воздух, совсем мерзлый, предвещающий скорые холода. Близка северная граница Пограничья, где вечно седые горы, снежные бури и непрекращающиеся снега. С южной стороны тени соседствуют с Островами Надежды, потому там тепло, даже жарко, а почва невероятно плодородна. Там яблоневые сады и пахнет ванильной свежестью.
…Я кружусь, прикрыв веки, ноги путаются в тяжелых юбках. Повсюду яблоки: зеленые, красные, рыжеватые, как само солнце. Мы приехали в сады с деловым визитом, но я пьяна от счастья.
— Ты, конечно, хорошо танцуешь, но нас ждут, Сольд.
Я сбиваюсь с ритма. Лорд стоит, привалившись к яблоневому стволу. Руки скрещены на груди, а на губах играет легкая ухмылка. Он красив, мой будущий муж, но я страшусь признаться в этом. Мы смотрим друг на друга. Пепельный взгляд ехиден как никогда. Внезапно мне не хочется ни танцевать, ни вдыхать полной грудью аромат яблок.
— Да, мой лорд, — киваю и подбираю юбки.
— Попробуй. Мой любимый сорт. — И Трауш передает мне яблоко, с виду неказистое, а на вкус… божественное…
Где ты, мой лорд?
Руна на руке исчезла. Я закусила от отчаяния губу. Что, если там, за чертой, меня уже не ждут?..
Занимался рассвет, последние гуляки разбрелись по койкам. Праздник кончился, оставив после себя похмелье и дурноту. Вдруг сквозь рассветную темноту появился силуэт и поспешил ко мне. На миг мне почудилась походка Трауша, но нет.
— Сольд! — позвал Дарго. — Слава богам, я нашел тебя. Мне нужна помощь!
— Что произошло? — Я пошла к нему навстречу, но остановилась.
В руках наемник держал маленькое тело; словно тряпичная кукла, оно свешивало ручонки и ножки, болтало ими. Я пригляделась — на груди расплывалось будто бы чернильное пятно. К запаху утренней прохлады примешалась соль.
— Сольд, помоги! — Дарго кинулся ко мне. — Спаси ее.
— Я не целитель и уж тем более не умею оживлять мертвых.
— Она не мертва! — почти взвыл он. — Я… я не знаю… Я выкрал ее и хотел убить… а она… как Ильда в юности… Боги, что я сотворил!
Я прислушалась туманами к Лидде. Жизненная сила в ней текла, но слабо, с перебоями, просачиваясь сквозь рваную дыру в грудной клетке. Ребенок погибал.
— Сольд, прошу! Ты можешь…
Я зажмурилась, давая себе секунду на раздумья, а после приказала:
— Неси в нашу комнату.
ГЛАВА 2
Четыре месяца назад
Леди Марисса скончалась ровно четыре года назад.
Трауш пил виски быстро, не смакуя, но все не мог забыться. Четыре года! А он не то что не наказал отравителя — не приблизился к разгадке ни на шаг. Незнание давило на грудь. Мать мертва, а ее убийца здравствует. Какой из него высокий лорд, если он мечется, как безусый мальчонка, в тщетных попытках докопаться до истины?!
Когда стемнело, а бутылка опустела, Трауш решил съездить в тихое загородное поместье, где был по-настоящему счастлив в детстве. Здесь дышалось иначе: парным молоком и скошенной травой. По сумеречному туннелю он дошел до ворот и приказал провожатому-жрецу отправляться обратно в город. Улыбнулся, завидев в окне мансардной комнатки свет.
Самое время познакомиться с невестой поближе.
В спальне Сольд не оказалось, и Трауш, раздосадованный и взбешенный одновременно, обошел весь дом в ее поисках. А нашлась она в библиотеке, где, под светом единственной свечи, увлеченно читала.