— Ты как умудрился попасться, а, бдительный? — спросила, пришпорив лошадь.
Дарго заметно покраснел.
— Да я бдел-бдел, а потом задумался, а та красотка уже у меня на коленках нежится. Ну я и думаю, не в койке же она меня замучает. Ан нет, именно в койке. Я укол почувствовал, а дальше как в бездну провалился. Просыпаюсь уже на алтаре. Задница мерзнет, у этих всех взгляды голодные, ужас какой-то. До сих пор вспоминаю с дрожью.
— Зато какая смерть! Скончаться на ложе любви, — нараспев произнесла я.
— Сплюнь. Я не готов становиться отцом посмертно.
— Ну да, а вот при жизни придется. Эма-то, может, уже того…
Мне вспомнились ее поглаживания живота, и робкая улыбка, с какой она провожала наемника.
Тот не особо опечалился.
— Ну, надеюсь, у нее родится парень, который задаст жару этим ненормальным теткам.
На том и порешили.
ГЛАВА 4
Три месяца назад
Ему попалась понятливая ученица. Сольд схватывала на лету, никогда не переспрашивала и редко спорила. Она с удовольствием погружалась в государственные дела, будь то проверка яблоневых садов, или нудное судебное заседание, иди часы просиживания за бумагами, или общение с хранителями, которые за разумное существо-то ее не считали. Но она не грубила, в любой ситуации сохраняла вежливость и благоразумие, словно была рождена для того, чтобы стать супругой высокого лорда.
Траушу не нравилась ее решительность, как и то, какие чувства она в нем вызывала. Нет, не любовь, но неподдельное уважение. Но сильнее всего он не терпел имени. В Пограничье чтили букву «р» и детей называли резко, внушительно, но Сольд… Не имя — нота. Мелодичная, плавная, легкая как пушинка. Зачем такой нежной Сольд править Пограничьем, где все погрязло в сумраке и дождях?
Чтобы доказать самому себе (и, разумеется, ей), что будущая невеста не способна стать равной лорду, Трауш привел ее к алтарю.
Он узнал о новой жертве от Мари. Та заявилась к нему в кабинет и без приветствия сообщила:
— Наша стража удушена, а свеженькое тело лежит на прежнем месте. Едем?
— Едем. — Трауш поднялся и уже на выходе решился: — Подожди, сообщу Сольд.
Мари цокнула и даже притопнула от недовольства.
— В последний месяц ты всегда с этой своей Сольд. Она что, твой верный песик? Или ты используешь ее как восторженного зрителя?
— Мари, — Трауш выдохнул, — прекращай ревновать меня к моей же невесте. Да, я обучаю ее правлению, и ты знаешь, что я не могу поступить иначе. Вскоре она станет леди Теней, и моя прямая обязанность — сделать ее достойной правительницей. Посему, пожалуйста, прекрати язвить и прими мой выбор.
— Как тебе будет угодно, лорд, но тени тревожатся, хранители недовольны. А я… я просто не поеду с тобой. Пусть тебе помогает Сольд.
Трауш проводил удаляющуюся Мари в молчании, граничащем с бешенством. Кем она себя возомнила: фавориткой или любимой женщиной? Он, в конце-то концов, ее правитель, а она — его правая рука. И не ей решать, как ему относиться к Сольд.
Мари забылась от вседозволенности. Что ж, останавливать он ее не намерен — пусть уходит.
Через два часа они осматривали кровавый алтарь. Трауш ожидал от Сольд ужаса или хотя бы отвращения, но та деловито разглядывала тело ави (сначала тень, после рынди, и вот ави) с разрезанным горло и выжженным на лбу клеймом. Прошла к убитым стражникам и спросила, втянув носом воздух:
— Магия?
— Да. Сильнейший выброс. Как и в прошлый раз, все случилось так быстро, что никто не успел среагировать. И проблема в том, что магия эта принадлежит человеку, но прошел он по сумеречному туннелю. Понимаешь, никто не способен открыть такой туннель.
— А если его провел жрец? — Сольд, подобрав юбки, вернулась к телу на алтаре.
— Исключено. — Трауш поднял левую руку мертвеца, убедился, что под ней пусто. — Жрецы дали богам слово быть верными Пограничью, и, поверь, они неспособны его нарушить.
— Ну, — она пожала плечами и с трудом подняла правую руку, осматривая алтарный камень, — значит, кто-то овладел вашим умением перемещаться.
— Но как? — Трауш зарычал как зверь, дикий зверь, у которого методично вырезали стаю.
— Мы разберемся. — Синеву ее глаз тронул лед.
Она умела успокаивать вот так незаметно, одним словом, жестом, взглядом. Трауш закрыл лицо руками. Кого ему выставлять в караул на сей раз? Лучших теневых воинов убили, как беззащитных младенцев, придушили магической удавкой.
Неожиданно Сольд склонилась над самым лицом мертвой женщины и проговорила: