— Не выгнали же, — парировала я, кусая губы. — Я — жена высокого лорда.
— Почти жена. А почти жена не решает ничего, тем более если твой лорд умрет до вашей свадьбы.
Понадобилось собрать всю силу воли, чтобы не спустить туманы на болтливого наемника. Как он посмел о таком заикнуться?! Трауш будет жить.
— Прошу, заткнись.
Дарго невесело хмыкнул.
В сумеречный туннель — черное пятно, в воздухе очерченное жрецом, — я шагнула боязливо. Этот проход объединял миры, и все здесь искажалось: голоса, внешность, даже ты сам. Мы шли по абсолютной пустоте след в след за жрецом — говорили, если уйти с тропы, можно навсегда затеряться меж сумраком и реальностью. Лошади не брыкались, словно зачарованные, двигались, едва переставляя копыта. А по ушам била какофония из голосов, всхлипов, охов. Когда я впервые услышала их, Трауш объяснил: то мертвые силятся прорваться сквозь завесу, но их не слышит никто, кроме жрецов, леди и лорда.
Сейчас я явственно различала: «Помогите!», «Мне страшно», «Выпустите меня», «Больно», но не поддавалась и не оборачивалась на звуки. Шла, отсчитывая про себя шаги. Наконец впереди забрезжил луч света, будто бы силящийся прорваться сквозь малозаметную щель, и жрец взмахом рук раздвинул стенки туннеля. Едва очутившись на твердой земле, Дарго припал на колено, схватившись за грудь, и долго моргал.
— Жуткое место! — ворчал он. — Из меня все соки выпили.
Да, существам иных рас особо тяжело идти по переходу теней. Сумрак съедает жизнь, выпивает молодость.
Мы очутились у конюшен, и молоденький конюх уже бежал навстречу. Он беспрекословно принял поводья, с испугом зыркнув на меня, и повел лошадей к стойлам. Жрец не издал ни звука и даже не сдвинулся, словно был и глух, и нем, и обездвижен, — дожидался следующего приказа.
— Идем, — обратилась к наемнику.
— Куда? — Тот, приложив ладонь козырьком ко лбу, глянул на двухэтажный дом из камня и белого мрамора.
— Внутрь. Прикажу прислуге накормить и разместить тебя, а сама двинусь покорять городские залы правления.
— А тебя пустят? — Дарго почесал переносицу.
— У них нет выбора, — усмехнулась я.
Первое же потрясение ждало нас в поместье, а точнее — нас вообще никто не ждал. Молоденькая служанка встретила меня в молчании и ушла, не приняв одежды или дорожных сумок. Гериха, здешнего мажордома, я не дозвалась. Пожилая кухарка лузгала семечки на кухне. Завидев нас, она всплеснула руками:
— Леди Сольд! Уж не лгут ли мне глаза?
— Не лгут, я приехала.
— Хвала небесам! — Кухарка обняла меня так горячо и крепко, что я опешила. — Тут без лорда все разваливается. Эти поганки работать не хотят, нам с Герихом всякого наговорили, так старик с больным сердцем слег. Я б и сама ушла, да куда? Я тут, считай, с малого детства живу, у меня ни дома, ни семьи нет. Потому ждала и верила: или лорд выздоровеет, или его супруга вернется. Неужто мои мольбы были услышаны богами?
По морщинистой щеке скатилась слеза.
— Что произошло с Траушем?
— Он был ранен в какой-то стычке, — всхлипнула кухарка, — после чего его забрал к себе брат, как говорят, чтоб Трауш находился под присмотром лекарей. Но минул уже месяц, а известий никаких. Нас не распускают, жалованье платят исправно, вон, только вчера приезжал гонец от младшего лорда. Но о состоянии высокого лорда — ни словечка. Я ежедневно молюсь богам, да толку от молитв какой-то старухи?
Не может быть! Месяц назад, когда я попала к Розеншалу, мой будущий муж едва не умер и до сих пор балансирует на грани где-то у брата, который терпеть не может Трауша и вряд ли всерьез стремится помочь ему. Так вот почему он не снился мне, так вот почему стирается руна. Со смертью лорда наш союз будет расторгнут.
Показалось, что кухня расплывается, а пол уходит из-под ног. Пришлось ухватиться за дверной косяк.
— Не переживайте, все наладится, — проговорила, сама не веря в сказанное.
Не слушая причитаний кухарки, я развернулась на каблуках и вышла в парадную залу, где прохлаждалась прислуга в лице четырех девиц (между прочим, попивая кофе из фарфорового сервиза). Дарго молча семенил позади и вмешиваться не спешил, а я отмечала слой пыли на подоконниках, немытые витрины, клоки волос по углам.
Хлопнула в ладоши, привлекая внимание.
— Девушки, давайте-ка вы займетесь своими обязанностями.
Одна из них, имени которой я не помнила, лишь презрительно фыркнула.
— Угомонись, ты нам никто.
— За все платит Шур эр Вир-дэ, а тебя скоро выгонят взашей, — подтвердила вторая. — Пойдемте, девочки, здесь воняет человечиной.