Так стал он сильнее любой тени и могущественнее всякого жреца».
— Очаровательная сказочка, — Дарго покрутил пальцем у виска. — Здешние мамаши читают такое деткам перед сном? Неудивительно, что теней считают чокнутыми.
Я не слышала его.
Недавние жертвоприношения полностью повторяли описанные в книге. Тень, мужчина-рынди и женщина-ави. Картинка начинала складываться. Получалось, чернокнижник, имя которого мы с Траушем так и не разгадали, решил воссоздать первое подчинение хинэ. Кто-то, в ком, по всей видимости, текла кровь теней, понадеялся стать загонщиком сумеречной твари.
И что, сработал его ритуал? Разве напишут правду в книге сказок?
И вдруг до меня дошло очевидное. Хинэ в академии появилась неспроста! В сердце екнуло. Я обязательно распутаю этот клубок до конца, главное — не забыться в государственных делах.
Под утро перед глазами плыло, и мысли скакали блохами. Дарго давно задрых в мягком кресле, а я раз за разом перечитывала сказку в надежде на простую отгадку. Не получалось.
— Едут! — Мажордом ворвался без стука с прытью, поразительной для его возраста.
Я, стараясь не показывать волнения, спустилась на крыльцо. Опершись о колонну, рассматривала приближающуюся повозку с отличительными флагами дома Вир-дэ. Неужели Шур отважился приехать лично? Во мне волной поднимался гнев, но я усмирила его. Накажем виноватых позже, когда лорд оклемается.
Долгие полчаса повозка плелась к воротам, и наконец из нутра ее выбрался лекарь, бородатый и сгорбленный, щурясь, усмотрел меня.
— День добрый, леди Сольд, — поприветствовал он без всякого уважения, но шляпу ради приличия снял.
— Вы сами понимаете, что никакой он не добрый. — Туманы у ног бесновались. — Что я должна сделать, чтобы в конце-то концов получить мужа?
— Перед тем, как я передам его вам, должен заверить: леди, мы предприняли все возможное, — лекарь смотрел прямо в глаза так, как обычно смотрят лгуны. — Лезвие меча, которым был ранен ваш супруг, пропитано редкой разновидностью заколдованного яда. Сей яд держит лорда Вир-дэ меж двух миров. Он не мертв, но и не жив. Если вам угодно, я останусь при вас и буду оказывать всяческую помощь в попытках излечения.
Кто же тот безумец, что придумал яд? По спине пробежали мурашки.
— Ясно. — Я кивнула мажордому, стоящему в двух шагах от нас. — Прикажите кому-нибудь из слуг подойти сюда.
Вскоре из повозки вынесли носилки с лежащим на них телом. От высокого лорда, статного и гордого, осталась одна оболочка. Я едва не взвыла, увидев его. Да что я: прислуга охнула, когда Трауша внесли в дом. Кухарка разрыдалась в голос. Его уложили в хозяйской спальне, укрыли одеялом, подоткнув края. На взбитых подушках, белее белого, с бескровными губами и запавшими глазами, он лежал будто на смертном одре.
— Вам понадобятся мои услуги? — учтиво спросил лекарь.
— Нет, — я даже не глянула в его сторону, — благодарю.
Он резво убрался прочь, и я осталась наедине с будущим мужем. Если, конечно, нам суждено пожениться.
— Не смей умирать, слышишь? — Я склонилась к его изможденному лицу. — Я не намерена вечно править твоей страной, поэтому в твоих же интересах излечиться как можно скорее.
Обхватила его руку своей. За ночь моя руна стерлась совсем, и на коже лорда не осталось и следа от обручения. Теневая магия, связывающая нас, оборвалась. По сути, союз разорван, и я уже не невеста, а вольная женщина. Спасали меня туманы, густые и злые, клубящиеся за спиной. Пока они есть, я не позволю никому захватить власть и отнять моего лорда.
Когда-то он раздражал до зубовного скрежета, но после я увидела вторую его сущность: мужчины, не научившегося любить. Его, как и меня, воспитывала мать, для которой долг был важнее семьи. Трауш стеснялся любого проявления чувств, но со мной он открывался, становился мягче, делал первые робкие шажки навстречу.
Мне вспомнилась наша первая ночь. В воздухе оседала пыль. Мерцали звезды. Куртка лорда пахла костром, а сам он будто мальчишка никак не решался на прикосновение. Боги, как я боялась. Боялась своих застарелых шрамов и горького опыта близости с иными мужчинами. Колени подкашивались от лютого ужаса. Но Трауш не торопил и не требовал, а взгляд его пылал желанием. Он жаждал не моего тела, но меня целиком. Познать мои недостатки и травмы. И благодаря его нежности я возродилась из пепла.
Выживи, и все у нас наладится.
Я легла рядышком с Траушем и, склонив голову ему на плечо, уснула обрывчатым сном без сновидений.
— Подъем! — услышала спустя, казалось, секунду.