Что за ерунду она городит?! Но чем больше Мари объясняла, тем сильнее Трауш убеждался — не ерунду. Лишь с приездом Сольд наступило хрупкое равновесие. Хм, лорд подозревал, какова его будущая леди, но не догадывался, насколько она сильна как физически, так и морально.
— Я понимала, намечается крупный конфликт, — Мари вздохнула, оправдываясь, — и потому начала собирать наших сторонников в Дальних землях. К слову, за нас выступили запад и север, юг колеблется. Но со всей этой предвоенной кутерьмой не смогла подступиться к твоему излечению, так как тебя заграбастал Шур и отказывался идти со мной на контакт. Я пыталась пробраться к тебе обманными путями, но этот гад обезопасился, нанял кучу жрецов! Но едва появилась Сольд — тебя привезли в поместье. Именно она подавила восстание в нижнем городе и осадила Шура. Хранитель покоя назначил ее правителем до вердикта коллегии, предводитель загонщиков признал ее истинной леди Теней. А теперь она обвинит во всех грехах меня, а мы только подружились, — с тоской заявила ведьма. — Будь лапонькой, объяснись с ней.
— Всенепременно.
Трауш подавил жгучее желание рвануть к Сольд и пасть на колени, моля о прощении. О пощаде. Прижать к себе, вслушаться в мерное дыхание и никуда не отпускать. Никогда.
Месяц назад
… Со дня отъезда Трауш не находил себе места. Мысли его путались, в голове была одна Сольд. Иногда ему чудились ее пение, иногда — постукивание каблучков. Наваждение, не иначе. Потому и сдался он первым — опять, — и спустя три дня навестил ее во сне. Общение меж супругами-повелителями через сновидения — одно из самых тяжелых и недоступных искусств, даже родители не обучились ему, но Трауш с детства заслушивался сказками-легендами, рассказанными матерью, впитывал знания и поклялся, будучи десятилетним юнцом, что будет сниться своей жене. И у него вышло!
Поздней ночью сконцентрировался на воспоминаниях о Сольд, нащупал ее туманы, такие далекие, и сумел объединить их сновидения в одно. В ту ночь лорд был немногословен. Сольд, наверное, показалось, что он бранится, хотя на самом деле Трауш уже оттаял. С тех пор он являлся ей каждую ночь.
Да вот загвоздка: во снах оголялись истинные чувства. Сколько бы Трауш ни старался быть обычным собой — не получалось. Он становился иным, потому как обнажалась его душа, исчезало все показное. Смягчался, радовался как мальчишка встрече, вслушивался в ее переживания. Трауша безмерно радовало, что и Сольд была отзывчива, ласкова. То, что они не сумели сказать в реальности, оказалось легко произнесено в сновидениях.
Она задерживалась. Не нашла Дарго в стенах дома Шата и поехала в столицу. По пути умудрилась вляпаться в приключения, но с честью выбралась из них. И все бы ничего — ну сколько может выпасть неприятностей одной женщине, пусть даже на ней клеймо невезения? — если бы не повстречала хинэ. Откуда теневая тварь в человеческой академии? Разумеется, лорд не стал пугать Сольд, напротив, потребовал от нее подчинить существо, но сам нешуточно обеспокоился. Растущая тревога была столь очевидна, что на обычный вопрос Сольд — как ты? — Трауш не смог отшутиться.
В лагере загонщиков предводителя не оказалось.
— Срочно уехал в места скопления силы, — отрапортовал лагерный слуга. — Прибудет через неделю.
Трауш выругался. За неделю при неудачном стечении обстоятельств с его Сольд непременно что-нибудь стрясется. Он начал спешно собираться для дальней дороги, но был остановлен Мари. Ведьма попросту преградила ход к шкафу, широко расставив руки.
— Шу, не руби сплеча. Ты поедешь разбираться лично? Ладно, до границы перейдешь по туннелю, а дальше? Две недели езды, и то при лучшем раскладе. Уж легче дождаться предводителя, чем нестись сломя голову.
— Пойми, там Сольд. Ей понадобится моя помощь.
— Нет, пойми ты! — Мари схватила Трауша за грудки и, наверное, потрясла бы, если б смогла. — За пределами Пограничья ты гораздо слабее, у тебя нет ни жрецов, ни войска.
— Останется сила, — оспорил Трауш.
— В академии, полной колдунов, твоя сила не стоит и гнутой монеты. Ты сломаешь тот хрупкий мир, что мы выстраивали десятилетиями, из-за одной твари? Ты сам сказал своей женщине подчинить ее. Если она достойна именоваться леди, — Мари даже не скривилась, говоря это, — то разберется с хинэ. Нет — тогда займемся ею сами. Одно ясно: тварь не тронет нареченную лорда, потому незачем трястись о благополучии твоей ненаглядной. Сегодня ночью прикажи ей убираться из академии, и дело с концом.
— Я не трясусь, — огрызнулся Трауш, хотя внутри его бушевал ураган.