— Я все проспала?! — Мигом вскочила с постели и побежала к ванной, шлепая босыми ногами по полу. — Как он? — Торопливо развязывала шнуровку платья, которая расплывалась перед заспанными глазами. — Не ранен? Здоров? Весел?
— С чему бы ему быть раненым? — Пальцы кормилицы умело расшнуровали платье, и я вмиг выскользнула из мягкого шелка. Затем опустилась в ванну так быстро, что горячая волна вынырнула из краев.
— Как с чего? Мало ли что в плаванье могло случиться!
— В каком еще плаванье?
— Как в каком? — На секунду перестала тереть кожу щеткой. — В плаванье, из которого вернулся Алонзо.
— Ах, ты об Альтьери! Так я ж не про него!
Ничего не понимая, мотнула головой, и мокрые пряди облепили щеки.
— А… Про кого?
— Сегодня ночью хозяин палаццо вернулся домой. Приехал Эмилио Строцци.
***
Эмилио Строцци?… Ах, Антонио! О, Господи!
Ударила лицо ладонями, и глаза тут же защипало от мыла.
Лучше от мыла, чем от стыда! Хозяин палаццо вернулся домой, нашел в саду спящую девицу и донес ее до покоев! О— о— о, ужас! И как я могла его за брата принять, даже в полудреме?!
— Ты чего это, милая? Некогда рассиживаться, говорю же, мессир внизу ждет!
Да свиделись уже с этим мессиром!
— Он же должен был вернуться на неделю позднее дяди! — Прошипела, сильнее натирая кожу.
— Должен, да, видимо, раньше воротился, мне почем знать? Не видела его еще, Луиджи сказал, что он отдохнуть успел и уже в город отправился.
— В город? А кто же тогда внизу ожидает?
— Диакон тот, с которым в аббатство ездила. Как бишь его…
— Фабио?!
— О, точно, Фабио! Не сказал, зачем пожаловал, лишь видеть тебя хотел.
— М— м— м! — Беспомощно простонала. Брызнула водой в лицо, стараясь унять противное раздражение.
Почему сегодня? Почему сейчас?!
— А дядя?
— Не приехал твой дядя, успокойся! Давай со всеми по очереди решать: сначала диакон, потом мессир Строцци и уж затем ждать Альтьери. М— да… Надеялась я, конечно, что мессиры вокруг тебя будут виться, но не такие же!
Лужица воды растеклась по каменному полу, как только на него ступила босая нога. Я обернулась полотенцем и принялась торопливо вытирать волосы.
И правда… Один — диакон, второй — хозяин дома, которого я приняла за брата… И все они решили упасть мне на голову именно сегодня — сегодня, когда вернется дядя! О, святая дева Мария, дай мне сил!
***
Сердце гнало по лестнице торопливее, чем могли бежать ноги, а потому я едва не оступилась, прежде чем предстать перед диаконом.
— Фабио! — Натянула улыбку, пытаясь скрыть взволнованный вид. — Счастлива видеть вас, чем обязана такой радости?
Зеленые глаза бегло скользнули по моей фигуре, задержались на лице. И я могла его понять — распаренная после ванны, с влажными волосами, что не были заплетены, со вздымающейся волнением грудью.
Ничего. Он меня без сознания из аббатства вез, так что и не такую видел… Главное, успеть прийти в себя до прибытия Алонзо!
— Клариче. — Он поцеловал руку, скрывая проступивший на щеках румянец. — Благодарю. Я хотел видеть вас, чтобы беседовать о…
Фраза повисла в воздухе незавершенной. Глаза диакона, сузившись, переместились куда— то мне за спину, и краска моментально схлынула с лица. Кадык на белоснежной шее опасливо дернулся, и я сама содрогнулась от его перемены.
— Signore misericordioso… — Содрогнулся шепот, и мне спину захолодил страх.
— Что такое?
— Creatura maledetta… Здесь дьявол, Клариче. Не шевелитесь. — Прошептал он, прежде чем выйти вперед меня, заслоняя от притаившейся у лестницы Кошки.
— Ах! Господь с вами, вы меня напугали! — Я легонько хохотнула, выпуская из груди облегчение. — Это совсем не дьявол, Фабио, не стоит ее опасаться. Это всего лишь Кошка.
Черный комочек сделал несколько бесшумных шагов к диакону, но, уколовшись об острый взгляд, замер на месте. Припал к земле. Разноцветные глаза разглядывали Фабио с недоверием.
— Всего лишь кошка? — Юноша попятился от нее, будто та была прокаженной. Перекрестился. — Это дьявол, Клариче. Мессир Альтьери пригрел в доме дьявола!
— Что? Нет, дядя ни при чем, ее нашла я. И да, знаю про разные глаза, но, поверьте, в этом нет ничего плохого — она абсолютно безобидна...
— Безобидна? — Он резко развернулся ко мне, голос звенел холодной сталью. — Она проклята, Клариче! Дьявол поделил душу надвое и поселился в одной из них. Даже если сейчас она не делает ничего плохого, кто может поручиться, что она не раздерет вас во сне?!
Что за ересь?!
— Фабио, при всем уважении, это лишь животное, такое же, как и другие. Ни разу не показала она в себе дьявольскую суть.