— Почему?
— Не люблю воду.
— Не любишь или боишься? — Нахмурился он, явно не понимая подобного страха.
— Я… Мой брат… — Принялась заламывать пальцы, опустив глаза. — Мой брат утонул в озере, когда мы были маленькими. С тех пор к воде стараюсь не приближаться. В сознании…
— В сознании?
— Венеция… Это долгая история. В общем, ты… Ты не мог бы мне помочь?
— Конечно. — Без раздумий кивнул он, но с места не сдвинулся. — Да только все расплещу, пока донесу. Иди сюда.
С пару мгновений я топталась на месте, но затем все же сделала шаг к нему. Один. Затем еще один. И еще. Пока не оказалась совсем рядом, и спокойные воды озера едва не лизнули носы моих туфелек.
Тревога поднялась по позвоночнику, бросая тело назад. Но я не поддалась ей — слишком зудело горло.
— Садись. — Скомандовал Эмилио, и я послушалась, как можно более осторожно устраиваясь на зеленой траве. Все тело напряглось и запротестовало — необычно было ему ощущать озерную свежесть на коже, но эти жалкие протесты меркли перед жаждой.
Совсем легко Эмилио погрузил ладони в озерные воды, и они приятно зажурчали от этих прикосновений. Я припала к его рукам в тот же миг, как они коснулись моих губ.
С первыми ледяными каплями, растворившимися на языке, я прикрыла глаза в окрыляющем удовольствии и едва не замурлыкала, как Кошка. Вода потекла по разгоряченному горлу, охлаждая его, и жажда уступила место приятному облегчению.
— Еще! — Потребовала, когда Эмилио отнял руки.
— Сама не попробуешь?
— Нет!
— А если помогу?
— Нет!
— А если откажусь?
Я надула губы в притворном возмущении.
— Давай так. — Он придвинулся к озеру и дотронулся до его зеркальной поверхности пальцем. От этого невесомого прикосновения начали разрастаться голубые круги, отражающие небо. — Попробуй. Одним пальцем коснись, ничего не случится. В лучшем случае напьешься воды, в худшем — лишишься всего одного пальца, невелика потеря…
— Эмилио!
— Что? — Рассмеялся он. — Юмор — злейший враг страха. Попробуй, всего один палец. Хочешь, придержу тебя?
Всего один палец… — Я взглянула на водяные круги, хранящие память о его прикосновении, которые теперь разрослись до середины озера. Будут ли они хранить память обо мне?..
Глубоко вздохнув, кивнула, и тогда названый брат взял меня за руку. Вторую я опасливо протянула к озеру — блестящему, переливающемуся соблазнительной прохладой.
Сердце требовательно забилось в уши — Стой! Стой! Стой! Опасно! Опасно! Опасно!
Солнце. Солнце было столь жарким в тот день — в день, когда утонул Лоренцо. Жарким оно было и теперь, когда названый брат держал меня за руку, чтобы успокоить, а я тянула палец к водам сверкающего озера.
Я раскаиваюсь. Господи, я раскаиваюсь за то, что совершила, и я знаю, что ты простил меня. Позволил причаститься. Позволил любить. Позволил узнать жизнь за пределами виноградников. Ошибаться. Я знаю, что прошу слишком многого, знаю, что не заслужила, но… Господь, ты милосерден. Позволь отринуть страх. На мгновение. Позволь… освободиться.
И тогда кончик моего пальца погрузился в холодные воды голубого озера.
***
— Ай! — Отпрянула, звонко вскрикнув. Пульс бил тревогу и разгонял кровь по венам с немыслимой скоростью. Озеро озарилось искрящейся рябью, и такая же прошла по моему телу. — Холодная! Такая холодная! И мокрая!
Запрокинув голову, Эмилио заливисто расхохотался.
— Какая же ты смешная, Клариче! Конечно, мокрая, это же вода! Скажи же, не так уж это и страшно?
— Не совсем… — Нервно улыбнулась я, только сейчас осознавая, что сделала.
— Теперь всю ладонь?
— Всю ладонь?!
— Понимаю, лишиться целой ладони будет уже страшнее, чем одного пальца, но… — Я пихнула Эмилио в бок, но мысленно все же поблагодарила за воздух, что теплел после его слов. Осторожно погрузила в воду палец, затем еще один, третий, и затем вся ладонь разрезала зеркальную гладь. Я сглотнула. Аккуратно, не дыша, провела рукой под поверхностью озера, чтобы убедиться — она не укусит. И что тело все еще мне подчиняется.
Теперь вторую?.. Осторожно зачерпнула воды и распрямилась. Глядела на свои руки, будто несла в них все бремя грешного человечества. С ужасом.
— Пей. — Сказал Эмилио.
И я пила. Поднесла ладони к губам и сделала несколько больших глотков, которые растекались по телу счастьем. Но не оттого, что я одолела жажду. Оттого, что сделала еще один шаг против страха.