— Я рад, что ваша встреча с мессиром Сакрелли удалась, и я считаю, что он может стать… — Кадык поднялся, натягивая бронзовую кожу. — Что он может стать тем, кого вы ищите. Уверен, не позднее, чем завтра можете ожидать корзину белых роз.
Его слова были полны заботы. Тогда почему от них становилось больно?..
— Я даже не люблю розы. — Прошептала. — Мне милее ирисы.
— Тогда стоило сказать об этом мессиру Сакрелли. Мне правда пора, принцесса. Дела не ждут. А вот вас ждут — отправляйтесь в сад к мадонне Фелуччи, и встретимся за ужином.
Он мягко отстранился, лишая своего тепла, и я ничего не могла, кроме как кивнуть. Разочарование горчило душу, оставляя послевкусие недосказанности проедать язык.
Стало неприятно. И больно. Как если бы Кошка села мне на грудь и начала вонзать в плоть свои острые коготки.
Все прошло хорошо, и он сказал об этом. Сегодня весь день он поддерживал меня, был рядом, а теперь похвалил за благоприятный исход последней встречи. Чего я ожидала?..
Ведь он сделал, что должно. Вел себя так, как должно.
То же самое делала и я.
Закусив изо всех сил щеку, я на миг зажмурилась. А затем глубоко вздохнула и направилась в сад, болезненно ненавидя это самое «должно».
***
Белокурая мадонна заламывала пальцы, бросая тело то к одному лимонному дереву, то к другому. Ее поступь была суетливой, глаза — красны от слез, а складки платья обтягивали округлившийся живот.
Завидев меня, она на миг замерла. А затем бросилась мне прямо на шею, взорвавшись рыданиями.
— Мадонна! Мадонна, я… Да простите вы мое неподобающее поведение, да простит меня Господь, но я не могла… Не могла… — Захлебнувшись в слезах, она уткнула лицо мне в шею.
А я… Не делала ничего. Стояла, обомлев, и впитывала свежий аромат гардении, совершенно не понимая, как себя вести. Ее рыдания вернули меня обратно в бальную залу, и в истошные крики ужаса подле умирающего тела — теперь было ясно, что крики принадлежали ей.
Молодой жене, носящей дитя под сердцем, на глазах которой умирал муж.
— Простите, мадонна, простите. — Наконец, сказала она отстраняясь.
— Прошу, зовите меня Клариче. И вам не за что извиняться.
— Хорошо, хорошо, Клариче. Тогда и вы зовите меня Бьянкой. — Ее губы все еще нервно подрагивали, когда кончиком пальца она стерла слезы со щек.
Бьянка. Надо же. Я даже не знала ее имени, а уже заслужила такую буйную благодарность.
— Прошу, присядем. Хотите вина? — Учтиво спросила я, провожая ее к садовому столику.
— Нет, я… Я пришла с благодарностями, Клариче. — Она взяла меня за руку, остановившись. — Не могла терпеть до официального письма с приглашением на ужин, я хотела лично сказать вам как… Как… — Глаза ее на миг опустились. — Клариче, я обязана вам жизнью. Вы спасли Жакомо. Вы вернули мне мужа, Клариче.
Жакомо Фелуччи. Я и его имени не знала…
— Это правда лишнее, Бьянка.
— Нет, прошу, послушайте. — Пальцы ее цеплялись за меня, как за жизнь. — Вы уберегли его от гибели, но не только лишь его. Если бы… Если бы он умер, я бы этого не вынесла, мадонна, я бы отправилась в могилу вслед за ним. То, что вы сделали… Вы спасли не только Жакомо, Клариче. — Ее дрожащая ладонь опустилась на живот. — Вы спасли нас всех.
Вы спасли нас всех…
Я качнула головой, стремясь распознать смысл ее слов.
Мой самый большой грех, кровоточащая рана, мой крест. Лоренцо, Маддалена, Марко, и нерожденная малышка, что должна была стать мне сестрой. Я забрала четыре жизни, а не… Спасла?
Спасла…- Подкосившиеся ноги опустили меня на деревянный стул.
— Я знаю, что нет достойной благодарности за жизнь, но все же попытаюсь. Мы хотим устроить ужин в вашу честь, мадонна. В любой день. В любое время, когда вам будет удобно, Жакомо готовит письмо Алонзо с приглашениями.
Ее слова скользили сквозь меня невесомой дымкой.
Я… Я стала причиной смерти моего брата Лоренцо. И стала причиной жизни троих людей, которые были мне совсем незнакомы. Я… Я искупила свой грех?..
Флоренция. Бесконечная, шумная, развязная, грешная Флоренция. Что ты… Что ты со мной сотворила?.. Я чувствую, как гулко стучит сердце. Разговариваю. Неужели я смогу… Смогу искупить вину за прошлое, обернувшись не убийцей, не заслуживающей любви, но обычным человеком?..
— Клариче? — Осторожно спросила Бьянка, касаясь моего плеча.
— А, да. — Очнулась я. — Конечно, Бьянка, благодарю вас. Дядя в скором времени отправится в плаванье, но после его возвращения — конечно. Будем рады принять ваше приглашение.