Улыбка тронула ее заплаканное лицо.
— Мы будем счастливы, Клариче. Ах да, еще кое-что… — Из складок ее платья вдруг возникла сложенная вдвое записка. — Это вам.
Мне?..
Осторожно приняла письмо из ее рук. Еще до того, как опустить взгляд на безупречно-ровные строки, я поняла, кто написал мне, ибо сладкий запах ладана и мирта заполнил легкие.
«Базилика Санта-Кроче. Приходите одна. Я буду ждать вас каждый день.
Ваш преданный слуга,
Фабио.»
Ледяной холодок пробежал по задней стороне шеи. Каждое слово отдалось смесью возмущения и страстного желания, а потому я поспешила убрать записку и вернуться к ней позже.
— Клариче. — Серьезно сказала Бьянка, вновь беря меня за руку. — Если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится — что угодно, от восточных тюльпанов до наемной армии, вы знаете, к кому обратиться. Теперь во Флоренции у вас есть друзья, обязанные вам жизнью.
Я нервно сглотнула.
— Право, не стоит, мне…
— Подумайте, Клариче. — Она мягко похлопала меня по руке. — Все, чего бы ни пожелали, будет исполнено. Флорентийцы исправно платят долги, даже те, что не искупить.
Сказав это, Бьянка крепко обняла меня. А затем растворилась в сенях лимонных ветвей, оставляя меня одну.
***
Я просидела в саду до самых сумерек. Глядела в одну точку, ошарашенная. Потерянная. Столько мыслей жужжали в голове беспорядочным роем, что не знала, за какую и ухватиться, а потому бралась за каждую по отдельности, пока желудок не потребовал еды.
Дядя, вопреки своим словам, к ужину не явился. Контессина бесперебойно что-то ворковала, обращаясь скорее к Луиджи, чем ко мне, а я все так же глядела пустыми глазами, бездумно поглощая пищу. Вкуса не чувствовала.
Только оставшись в тишине покоев и устроившись в кресле напротив окна, попыталась упорядочить ум, успокоить чувства.
Я спасла человека. Троих людей, если быть точной. Значит ли это, что я могу… Могу искупить свою вину? Об этом только священник может судить, мне надобно исповедаться.
«Вы слишком сильно переживаете о том, что подумают другие — живые и мертвые. Лучше переживайте о том, что думаете и делаете вы».
Нет, дядя, это ведь совсем другое. Я… Я несла этот крест всю жизнь, и вовсе не знаю, что делать дальше. Что думать. Что чувствовать.
А что я чувствую?..
Что Флоренция меняет меня. Подвергает выборам, которые не пришлось бы делать — будь то выбор мужа или выбор просьбы, которую обещала Бьянка Фелуччи. Сохранить ли секрет служанки, поверить ли словам цыганки, бояться ли незримой угрозы капитана Алато, переживать ли о судьбе миланской пленницы, что стала мне подругой…
Я сжала виски кончиками пальцев.
Возможно, я слишком много думаю. Возможно, стоит сосредоточиться на одном переживании за раз? О, Господи, я что, превращаюсь в Контессину?!
Глаза широко распахнулись, прежде чем опуститься к записке Фабио Фелуччи, что покоилась на моих коленях.
Эта записка, она… Она возмутительная. Личная. Постыдная. Интригующая. Компрометирующая. Лестная.
Он хотел видеть меня. Зеленоглазый юноша, прекрасный, как сама луна, написал записку в столь личном тоне, будто мы были любовниками, и от этого осознания я закусила губу.
Должна ли я рассказать дяде?.. В прошлый раз он был в ярости, когда увидел меня подле Фабио. И в этот раз, должно быть, запретит встречаться с ним… Но я бы хотела увидеться вновь, раз его дядя — кардинал…
Вот! Именно это я и имела в виду, когда думала, что Флоренция ставит сложные выборы! Соврать? Быть честной?! Мне не приходилось думать об этом на виноградниках — там не было ни Фабио, ни Алонзо, да и врать в целом не было необходимости — я ведь почти не разговаривала!
Черт, и где Алонзо?!
В сердцах вскочив с кресла, я принялась мерить шагами комнату.
На ужин не явился, и до сих пор не дома. Что ж. Дела. Дела — так он сказал.
Я опустилась на ложе, приложив руку к груди. Сердце стучало так сильно, что я чувствовала его под ладонью.
Я должна рассказать ему. Нет, я хочу рассказать ему — и про визит Бьянки, и про записку, и про все переживания. Несмотря на его странное поведение сегодня… Я знаю, что он хочет помочь.
Приняв это решение, стало легче. Но ненамного.
До самого утра я проворочалась в постели, поддаваясь лишь редким кусочкам отрывистых снов — мне вновь снился Антонио. Я спрашивала, стоит ли спуститься в сад, чтобы дождаться дядю там, а он говорил, что в саду прохладно. А еще, что я обязательно усну, и ему придется нести меня в покои, потому что меня и пушечным залпом не разбудить.