Страхи за его судьбу вперемешку с удушающей злостью вымести из головы любые другие заботы — будь то письма женихов или записка от Фабио Фелуччи. О луноликом юноше я, кажется, и вовсе ни разу не вспоминала за все прошедшие дни.
— Я обещала показать вам особенное место. И я покажу! — Легко улыбнулась миланская пленница, поправляя волосы. Темными волнами они ниспадали на спину, скрывая ее изъян.
— Мадонна. — Подоспела Летиция. — Позвольте еще раз выразить восхищение вашей храбростью. То, что вы сделали на балу… Неоценимо. — Робко отметила она, желая взять меня под другой локоть. Я с охотой приняла предложение, оказываясь между двумя мадоннами. — Как ваша рука?
— Уже совсем зажила, спасибо. И за слова благодарности — тоже. Но, расскажите же, где Лукреция? Почему не пожелала присоединиться к нам?
Девушки опасливо переглянулись, а затем взгляд Летиции скользнул назад, где, отставая на пару шагов, следовали слуги. Я взяла с собой Хулию, с которой успела подружиться на кухне, мадонн же сопровождала пожилая синьора.
— Лукреции… Нездоровится. — Шепнула Летиция.
— Santa Vergine Maria, надеюсь, ничего серьезного? Пожалуйста, не говорите, что слова гадалки смогли задеть ее так глубоко.
Как она говорила? «Повеселиться хотела, так знай же: сколько смеялась, столько теперь и наплачешься»?
— О нет, нет! По правде сказать, плохое самочувствие ее вызвано очень даже радостной вестью. — Франческа поджала губы, едва сдерживая улыбку. — Она выходит замуж!
— О! Мои поздравления! Могу полюбопытствовать, за кого?
— Синьор Гвидичче! Он в родстве с венецианским дожем, знатен и очень богат!
— Отец уже заключил сделку, осталось помолвку назначить, но, кажется мне, с этим тянуть не будут. Сам принц Венеции — такого жениха нельзя упускать… — Летиция опустила задумчивые глаза под ноги. Ее щеки были бледны, а волосы отливали не красным рубином, но желтым янтарем — теперь я видела, что их сходство с сестрой поражает лишь на первый взгляд, но стоит лишь присмотреться…
Она вовсе не выглядела радостной, и я могла понять эту душевную перемену: грядущее замужество близняшки с венецианцем означает их разлуку. Пусть эта новость и печалила сестру, но мне была во благо.
Значит, гадалка ошиблась. Предрекла Лукреции плакать, а ведь ее мечта вот-вот исполнится, она выходит замуж. Значит… Значит, и мое пророчество — полная чушь. Да. Так и есть. Я даже его и не помню.
Ложь. Я помнила каждое слово.
— Передавайте мои сердечные поздравления мадонне Лукреции. — Натянула улыбку я.
— Благодарю, мадонна. Скоро новость будет объявлена и облетит город, тогда сможете ожидать приглашения на свадьбу. Вы ведь придете?
— О, я, право, не знаю…
— Пожалуйста, Клариче, вы должны! — Вспыхнула Франческа. — Синьор Гвидичче обещал устроить настоящее пиршество с Английским театром и запеченными павлинами!
— Да, денег на праздник мессир не пожалеет. — Летиция глядела под ноги, разговаривая скорее с самой собой, чем с нами. — Он так восхищен… Так пленен Лукрецией, что обещался к свадьбе заказать ее скульптуру в полный рост, созданную из чистого сахара.
— Из сахара?! — Одновременно воскликнули мы с Франческой.
— Signore Onnipotente, насколько же он богат?! — Изумилась я.
— Signore Onnipotente, насколько же он влюблен! — Просияла Франческа. — Это ведь стоит целое состояние! Как романтично!
— И как недальновидно. За такие деньги я могу еще один погреб на винодельне отстроить. А сахар… Сахар растает.
— Зато воспоминания о подобном жесте не растают вовек! Разве есть какая-то романтика в ваших погребах, Клариче?
— Что ж, романтики нет, зато это было бы крайне практично. Так было бы правильно.
— Фу, «правильно»! — Она сморщила носик. — Правильно — противоположность «романтично»!
— А вот и еще одна противоположность этому же слову. — Нахмурилась Летиция, кивая куда-то вперед.
Туда, где средь десятка фигур прохожих выделялась одна особенно грузная и неуклюжая. Руки мессира Галеотти вновь были заняты какими-то бумагами, и, завидев нас, он не поклонился, но почему-то развернулся, будто захотел спастись бегством. Прямо как тогда, на балу, разница была лишь в том, что в этот раз юноша одумался и последовал приличиям — приблизившись, удрученно склонился в поклоне с глубоким вздохом.
— Мадонна Монтеверди, мадонна Висконти, мадонна Да Лукка. Рад встрече.
— Рады? А мне показалось, вы хотели от нас сбежать. — Резко ответила Летиция. Раскрасневшиеся щеки Маркеллино стали пунцовыми.
— Нет, что вы. Не признал вас так сразу. Зрение подводит.
— Надо же. Берегите его, мессир Галеотти, иначе как же будете дни напролет изучать свитки и морские карты?