Я отстранилась, качнув головой.
«Количество детей можно контролировать, принцесса. Постойте, вы… Вы не знаете, как…» — насмешливый голос дяди сверкнул так отчетливо, будто он стоял подле меня.
Конечно. Неудивительно, что при столь насыщенной личной жизни Алонзо знаком с подобными средствами. — Новый удар сердца о ребра стал болезненным.
— Благодарю вас, синьор Джакоппости. Я обязательно загляну на будущей неделе.
— Буду ждать, мадонна! Как же быстро летит время…
Всю дорогу до палаццо Да Лукка девушки болтали об ароматах, живописи и грядущей свадьбе, я же была глубоко погружена в собственные размышления. Обрывки разговоров, встреч и лиц плескались перед глазами, забирая меня то в одни воды, то в другие.
Я и не заметила, как оказалась приглашена на ужин, как обсуждала вино с мессиром Да Лукка, как желала скорейшего выздоровления отсутствующей Лукреции, и как жгучее солнце обернулось мягкими розовыми лучами.
Когда, наконец, покинула дом сестер Да Лукка, нежный закат вовсю целовал черепицы крыш. Мы с Хулией неторопливо шли к дому. Я смотрела под ноги, пытаясь разложить обилие новых знаний по полочкам в голове, которая и без того была забита.
«Если бы он был другим человеком, как бы все иначе могло обернуться…»
Только у входа в сад, когда почувствовала знакомый аромат лимонов и деревянной стружки, на миг остановилась. Достала свою новую драгоценность — душистый мешочек, и, поднеся его к носу, с упоением глотнула головокружительный запах.
Его запах.
Терпкий табак и сладкий персик.
Он не был близок с куртизанкой. — Уронила взгляд под ноги, прикусив губу. — Не водил синьорин в палаццо с момента моего приезда. А я избегала его столько времени, а теперь он уезжает!
Зажмурилась, борясь со стыдом.
Какая же я глупая. Нет, это не я глупая, это сердце мое глупое — оно велело обижаться на него! Но теперь… Он уплывает так надолго. А вдруг и сегодня в город отправился, а завтра уедет еще до рассвета?!
Распахнула глаза, глядя на двери палаццо.
Должна попрощаться с ним. Должна успеть!
Сунув мешочек в складки платья, пустилась бегом в лимонные сени сада Строцци.
***
— Луиджи! — Окликнула слугу, прижимая руку к кресту. Весь сад обежала, в кабинете была, в столовой — Алонзо и след простыл. — Где я могу найти дядю?
— Мессир готовится к выходу в город, мадонна. — Равнодушно сказал он, глядя на поднос фруктов, что держал в руках. — Но желал спуститься отужинать перед этим. Полагаю, можете дождаться его в столовой.
О, хвала небесам… Сердце сразу успокоилось, и я вместе с ним.
— Благодарю, Луиджи, так и сделаю. Погоди, а… А для кого фрукты?
Вмиг вытянувшись стрункой, Луиджи… покраснел! Покраснел!
Нет, лицо его все так же было невозмутимо, как и всегда — ни единый мускул не дрогнул, оно лишь стало пунцовым, под стать разложенной на подносе вишне. Кадык его дернулся, прежде чем он ответил.
— Синьора Грасс пожелала отведать. Ожидает в гостиной.
Кивнув, я отпустила Луиджи, я сама легонько рассмеялась, прижимая пальцы к губам.
Надо будет расспросить Контессину, почему это Луиджи заливается краской при ее упоминании. Она ведь сегодня со мной гулять не отправилась…
В этих размышлениях я и проделала путь до столовой, где начались тягостные минуты ожидания Алонзо Альтьери.
***
Значит, скажу ему так. Что буду за него молиться. И чтобы он возвращался как можно скорее. Нет. Слишком лично, нужно так сказать, чтобы звучало естественно, чтобы он не подумал, будто я для него речи сочиняю. Но ведь именно этим я и занимаюсь, Боже!
Я мерила шагами столовую, заламывая пальцы.
— Желаю вам удачи в плаванье. И буду молиться о вашем благополучии. — Пробубнила себе под нос.
Пожалуйста, посмотрите на меня так же, как тогда, в Венеции.
— Нет. Удачи в плаванье. Буду за вас молиться. Все!
Обнимемся на прощанье? — Нет!
Мне так нравится, как вы пахнете. — Нет!
Я не хочу, чтобы вы уезжали. Пожалуйста, останьтесь.
— О, Боже… — Рухнула на стул, уперев лицо в ладони. Переживания цветными пятнами заплясали перед глазами, но не успели захватить полностью — дверь в столовую распахнулась, и я вскочила, словно ошпаренная.
— О, принцесса! — Широко улыбнулся Алонзо.
Огромный, красивый, пахнувший оливковым мылом и чистотой Алонзо. От раны на его скуле не осталось и следа. Я застыла на месте, затаив дыхание и наблюдая, как его мокрые волосы роняют капельки влаги на колет.
— Buonasera, рад встрече. Они стали какими-то редкими в последние дни, я уж решил, что вы меня избегаете.