— Я… м…
— Были заняты приготовлением вина? — Подсказал он, устраиваясь за столом напротив.
— Да. Да, это именно то, что я хотела сказать.
— Славно. И как успехи?
— М… Не так хорошо, как я того желаю.
— А вы ведь не привыкли к такому? — Хитро прищурился он. — Чтобы все шло не так, как вы того желаете?
Я медленно опустилась обратно за стол, глядя на колени. Все действительно идет совсем не так, как я того желаю.
— Эй, я же пошутил, принцесса. Или вас печалит что-то иное?
— Нет, вовсе ничего не печалит. Так, задумалась.
— Что ж, отужинаем, и расскажете, как провели день. Контессина сказала, вы отправлялись на прогулку с синьоринами да Лукка?
— Благодарю, я поужинала. И да… Отправлялась. По правде сказать, столько всего произошло сегодня.
— Готов внимать любой вашей истории, Клариче.
Пальцы принялись теребить складки платья, вторя тревожащейся душе. С ним так легко. Почему с ним так легко?! Он уедет, и с кем мне затем будет также легко?!
С помощью двух служанок перед дядей очутились горшочек дымящегося риболлита, салат с тунцом, запеченная с картофелем утка, свежий хлеб, два графина вина и корзинка фруктов.
— Вы же не собираетесь все это съесть в одиночку?
— Еще как собираюсь. Глядите. — Он начал с супа, поднося сверкающую ложку к усам. — Желаю наесться досыта перед месяцем на сухарях и рыбе.
Я поморщилась.
— Это ужасно. — Не уезжайте!
— Ко всему можно привыкнуть. — Пожал плечами он. — Рассказывайте же, как провели день!
— Что ж, я… — Узнала, что вы не были близки с куртизанкой. И что кого-то из них просят ржать как лошадь во время близости. — Я побывала в Санта-Мария-Новелла. Оказалось, аптекарь был знаком с моим дедушкой.
— М! Рассказал каких-нибудь постыдных историй из его молодости?
— Нет, Алонзо. — Ухмыльнулась я. — Я о таком не спрашивала.
— Стоило спросить, это же самое интересное! Такую возможность упустили… — Он разлил нам вина, и отчего-то задержал взгляд на моих пальцах, принимающих из его рук бокал.
Лазурный глаз проследил за этим жестом с каким-то странным блеском — как тогда, когда инжирный сок потек по моей ладони.
— Как поживают сестры Да Лукка?
— Прекрасно. — Я сделала глоток монтепульчано. — По правде сказать, даже очень — Лукрецию собираются выдать замуж за синьора… Как же его…
— Гвидичче.
— Точно! Так вы знаете?
— Конечно, мессир Да Лукка говорил об этом. Больше жаловался на жениха — мол, хотел видеть кого-то серьезнее подле дочери, но, видимо, венецианские богатства сделали свое дело.
— Верно. Летиция сказала, что к свадьбе он закажет скульптуру сестры в полный рост из чистого сахара.
— Вот безумец. — Ухмыльнулся дядя.
— Я также сказала. Это ведь жуткое расточительство!
— Не в деньгах дело. Сахар растает, а это не лучший знак для свадебного пиршества. Символ любви должен быть вечным. — Он особенно выделил последнее слово. — Как и их союз.
Я легонько рассмеялась, опустив ресницы.
— Что? Не согласны со мной?
— Согласна, лишь не представляла, что вы можете рассуждать о знаках и предзнаменованиях.
— Почему же?
— Вы не похожи на человека суеверного. Кошка в вас души не чает, и вы ее не боитесь.
— Это другое, она ведь тварь Божья! Да, пусть и проклятая, но ведь все равно, по земле ходит, никому зла не делает — чего ее бояться или прогонять? А что до суеверий, Клариче… — Он сделал глоток вина, прежде чем приступить к салату. — В море поверишь во что угодно, лишь бы к морскому дьяволу не отправиться.
— Что за морской дьявол?
— Подводный Бог, что забирает корабли и пожирает души утопших.
Я сглотнула страх, мигом подступивший к горлу.
— Осторожнее, дядя, это богохульство.
— Никакого богохульства… Santa Vergine Maria, как же вкусно… Никакого богохульства, вы ведь не знаете, что случается с душами моряков, если они утонули?
— Не хочу даже думать об этом.
— То-то и оно. Умирают без исповеди, отпеть их некому, а вместо пуховой земли — соленые воды. — Я закрыла глаза, стиснув челюсти. — И как прикажете без всего этого на небеса отправляться? Поэтому и говорю, что любые средства хороши, лишь бы не умереть в море.
Тряхнула головой, а затем сделала большой глоток вина, желая утопить в нем свой страх. Молю, не уплывай.
— И… И какие это средства, например?
— Что ж, например… Нельзя отплывать в пятницу.
— Почему?
— Плохая примета. Нужно провести воскресенье в молитве и семьей, чтобы Бог и родные о тебе не забывали. Чтобы ждали.
Он говорил так спокойно. Даже есть не переставал — рассуждал о смерти и семье с легкостью, которая мне не давалась даже в разговорах о погоде.