— Девочка моя… Знаешь прекрасно, что ты не виновата в их смерти. Господи, спаси наши души грешные, и за что же тебе судьба такая досталась?.. Ну, полно, полно. Понимаю, зачем крест ему отдала, Клариче, но к словам моим все равно лучше прислушайся. — Ее мягкая ладонь гладила меня по волосам. — Не сближайся с Альтьери. Родство у вас столь дальнее, что даже святой ничего предосудительного не увидит, не то, что старый моряк.
— Ты думаешь, он сможет… Тронуть меня? — Постаралась, чтобы этот вопрос прозвучал с опасением, нежели с надеждой.
— Если посмеет совратить тебя, я ему второй глаз выколю. — Послевкусие этих слов липло к коже, когда она поднялась и направилась к дверям.
— Тебе нужно отдохнуть. Я пришлю слуг, чтобы помогли раздеться, и не буду будить до обеда. А затем, прошу тебя, — Кормилица замерла, сжимая ручку в пальцах. — Ответь мессирам, что более всего по нраву тебе пришлись, от писем уже стол ломится.
— Конечно, Контессина. Спасибо.
— Клариче? — Я подняла на нее глаза. — Я всегда на твоей стороне. Не забывай об этом.
С этими словами она покинула покои, а дверь за ней мягко затворилась.
Еще несколько часов я проворочалась в постели, упиваясь ее словами: «… Как глаз его провожает тебя из комнаты в комнату, как он разглядывает тебя, будто пес голодный...».
Возможно ли это?.. Может ли он действительно видеть во мне кого—то кроме племянницы?..
Только затем провалилась в беспокойный сон, сжимая в кулачке душистый мешочек с персиком и табаком.
***
— Господь всемилостивый, сколько же народу! — Изумилась Хулия, набрасывая платок на черные кудри.
Перед белокаменной базиликой ослепительной красоты действительно было столпотворение — разодетые мадонны стайками влетали в распахнутые двери, обсуждая дела насущные, крестясь и смущенно хихикая, и улыбки сверкали ярче камней на их шеях.
Я позавидовала этой легкости, ибо мои дни были исполнены тяжелой грусти. Ежеминутные переживания о дяде и его делах не оставляли даже во сне — каждую ночь я видела, как море разевает зубастую пасть, чтобы проглотить его корабль, и как блеск лазурного глаза гаснет под толщей вод. Натянутые отношения с Контессиной после ссоры тоже не способствовали душевному покою, а потому я была рада воскресной мессе — возможности выдохнуть, насладиться красотой Санта—Кроче и спокойствием, что дарил сладкий запах ладана.
— Вы поглядите, одни женщины… — Хмыкнула Хулиа, когда мы, наконец, оказались внутри. Прохлада церковной скамьи приятно холодила лопатки, а тяжелый аромат укрывал пуховым одеялом плечи. — И когда это флорентийки такими набожными стали?
До мадонн мне дела не было, ибо взгляд взмахнул к настенным фрескам — с нескрываемым восхищением я разглядывала сюжеты воскрешения Христа, написанные с изумительным мастерством и изяществом. Скользила глазами от одного священного лика к другому, пока они не подвели меня к алтарю — к лику, которым любовалась каждая мадонна в базилике Санта—Кроче.
К диакону Фелуччи.
Разноцветный нимб витражных бликов очерчивал его силуэт. Всполохи розового, алого и желтого света целовали высокие скулы, смущенно касались приоткрытых губ, заставляли глаза светиться. Облаченный в расшитую серебром далматику, со спадающими на лоб черными кудрями, Фабио сам будто сошел с фресок, и все мое тело напряглось — я вмиг вспомнила, как смутила его красота под покровом венецианской ночи.
К счастью, церковный хор запел, смешливые перешептывания мадонн вокруг стихли, и сама я обратилась слухом. Месса Преждеосвященных Даров полилась из уст седовласого священника мелодично и звучно, и я прониклась его словами, ощущая долгожданное умиротворение.
Пока не прозвучало последнее «Аминь». Тогда прихожане стали выстраиваться к алтарю для причастия, а мои глаза тут же испуганно забегали по пустеющим рядам.
Нет… Нет, нет, нет!
— Мадонна? Вы в порядке? — Поднялась Хулиа, ожидая, что и я присоединюсь к остальным.
— Я... Не могу причащаться. Я… — Совершила смертный грех. Убийство. Я не причащалась больше десяти лет. — Не могу.
Служанка вскинула бровь, прежде чем склониться к самому моему уху.
— Что бы там ни было, если останетесь здесь, все решат, что вы в разводе. Не лучшие слухи для мадонны, что собирается замуж.
— Тогда мы уйдем.
— Мадонна. — Она дернула меня за рукав, когда я поднялась со скамьи. — То, что вы сделали… Вы покаялись за это?
Кивнула.
— Исповедались?