Арабелла дёрнулась всем телом, чтобы бежать обратно к Силии, схватить её за руку и умчаться прочь, к выходу, к воде, к единственной безопасности, но её ноги будто вросли в пола. Она резко остановилась, схватившись руками за голову, сжимая пальцы в своих тёмных, ещё пахнущих рыбой волосах, пытаясь вдавить в себя хоть крупицу здравого смысла.
«Не могу. Я ещё не спасла детей океана. Я не выполнила обещание, которое дала им глазами.».
Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Она живо представляла, как Дилан, улыбаясь, поднимает тревогу, как сюда сбегаются все охотники, как их с Силией хватают за руки, заковывают в холодный металл, грубо запихивают в чёрный фургон и увозят в неизвестном направлении. Потом – бесконечные белые стены, стеклянный аквариум вместо комнаты, сотни исследующих, холодных взглядов учёных, уколы, пробы, эксперименты… Судьба, которая была хуже любой смерти. Но тут же, перебивая ужас, всплывали другие, не менее яркие картины: грустные, умные глаза дельфинихи Айлы, смотревшие на неё сквозь толстое, неодолимое стекло, бесконечные, тоскливые круги молодой акулы в её бетонном цилиндре, где негде было развернуться, и маленькие, пушистые пингвинята, звавшие её своим «воином». Она дала им слово. Отец дал ей три дня. Всего три дня!
«Что же делать?» – жгучая, слепая паника снова подступила к самому горлу, перехватывая дыхание.
Она медленно, с усилием выдохнула, пытаясь заглушить оглушительный рёв крови в собственных ушах. Нужно было думать. Хладнокровно. Не как испуганная девчонка, а как наследница престола, как та, кому доверена миссия. Дилан ведь не подал вида, что узнал её. Он вёл себя как обычно. Почему? Может, он не уверен до конца? Может, у него здесь свои, собственные планы? Или… он просто ждёт чего-то, чтобы действовать наверняка?
«Три дня, – жёстко напомнила она себе. – У меня есть детальный план и полный доступ, и теперь появилась ещё одна задача – избегать его. Любой ценой. Но сбежать сейчас – значит всё погубить».
Она с силой оттолкнулась от холодной стены, выпрямила плечи, заставив себя сделать глубокий, ровный вдох. Каждый шаг назад, в сторону шума и вони рыбного цеха, давался с огромным трудом, будто она шла против сильнейшего течения, но иного выбора у неё не было.
ДИЛАН
Едва дверь закрылась с тихим щелчком за незнакомкой, Дилан остался в кабинете один с Лорой. Он ещё долго смотрел на матовые створки, за которыми она скрылась, пытаясь поймать и понять, что именно так вцепилось в его внимание и не отпускает. Может, эти миндалевидные, невероятно выразительные глаза цвета самого штормового моря – слишком глубокие и печальные для простой работницы рыбного цеха? Или тот едва уловимый, странный перламутровый отлив на её скулах и шее, который он сперва принял за простую игру света от окна? Всё в ней казалось до боли знакомым, будто из давнего, важного сна, но мысль упрямо ускользала, как скользкая рыба из рук.
Лора поправила свой белый халат, сняла очки, протёрла их краем ткани и устало, с неодобрением посмотрела на него поверх стола. Он сразу уловил безмолвный смысл этого взгляда и мирно поднял ладони в знак полной капитуляции.
– Всё, всё, я понял. Ложусь обратно и не беспокою благородную леди, – заявил он и с преувеличенной, театральной покорностью растянулся на жёсткой кушетке, поправив под головой плоскую, безразмерную подушку. На его лице снова играла привычная, беззаботная ухмылка. Лора лишь тяжело, с обречением выдохнула, как человек, давно и хорошо привыкший ко всем его выходкам.
– Лора, – не выдержал Дилан минуты молчания, глядя в белый, потрескавшийся потолок. – Ну подскажи хоть немного, кто это была? Совсем новенькая? Никогда раньше не видел её.
Женщина отрицательно покачала головой, даже не глядя на него, и принялась наводить бессмысленный порядок на и так чистом столе с лекарствами, перекладывая пузырьки с места на место.
– И не подумаю даже начинать. Нечего смущать и без того загруженных моих работников. Она у нас, между прочим, одна из самых ответственных и тихих. Животные её просто обожают – стоит ей только появиться у любого аквариума, как все сразу же подплывают к стеклу, будто чувствуют что-то. Такого я редко видела за все годы.
– Ну вот, ты уже её похвалила, а имя-то какое? – не унимался Дилан, перевернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой. – Неужели это такая государственная тайна? Я же просто из вежливого, человеческого любопытства спрашиваю.
Лора бросила на него долгий, испытующий, предупреждающий взгляд. Она знала Дилана слишком хорошо – наследник семейного дела, выросший на палубах рыболовных судов, вечный сорванец и балагур с по-настоящему добрым сердцем, но и с упрямством десяти быков, если что-то запало ему в голову.
– Любопытство, особенно твоё, до добра ещё никогда не доводило, – проворчала она, но в её голосе послышалась слабая, неохотная уступка. – Ладно уж, скажу. Только если ты её хоть одним глупым словом обидишь или напугаешь своими дурацкими шуточками – сама покалечу. Медсестра я или нет! Обещаю, я всегда сдерживаю свои слова.
– Клянусь честью моряка, – с напускной, почти комичной серьёзностью произнёс Дилан, приложив руку к груди, где под футболкой билось ровное, спокойное сердце.
– Зовут её Арабелла, – наконец сдалась Лора, снова надевая очки на нос и принимаясь что-то быстро заполнять в толстом журнале. – Арабелла Спирс. Работает здесь не так давно, но вкладывает в дело всю душу, видно сразу. И сейчас, – она подняла на него строгий, материнский взгляд поверх стёкол очков, – ты немедленно забываешь это имя и оставляешь бедную, перепуганную девушку в покое. Она и так сегодня порезалась из-за общей суеты, а ты тут со своими ненужными допросами.
«Арабелла…» – мысленно, медленно повторил Дилан. Имя прозвучало необычно, мелодично, будто эхо далёкой волны, бьющейся о скалу. Оно отозвалось где-то в самой глубине памяти смутным, тревожным, непонятным звоном. Он всё ещё смотрел в потолок, но привычная, беспечная ухмылка с его лица медленно сползала, уступая место сосредоточенной, глубокой задумчивости. Глаза цвета штормового моря… Та самая паника, мелькнувшая в её взгляде, когда их руки соприкоснулись… Они уже встречались? Или просто испугалась незнакомого мужчины, как многие тихие девушки?
– Спирс… – пробормотал он себе под нос, ворочая в голове все знакомые фамилии портового городка. – Никогда не слышал такой фамилии в порту.
– Потому что она не отсюда, – отозвалась Лора, не отрываясь от бумаг и что-то помечая в журнале. – Приехала с дальних островов, говорит, что ищет простую работу и тишины. Так что дай же ты ей наконец эту тишину, Дилан. Мирно отлежи свои положенные полчаса и иди. У меня, слава богу, других пациентов сейчас нет, а дел невпроворот.
Дилан молча кивнул, делая вид, что полностью согласен и успокоился, но в голове у него уже крутились совсем другие мысли.
«Дальние острова…»
Он с детства плавал с отцом на их судне и, казалось, знал все окрестные берега и бухты как свои пять пальцев, но такого нежного, перламутрового отлива кожи, такого странного, почти неземного изящества в каждом движении, даже когда она просто сидела, он не видел ни у одной девушки. Он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться и вызвать в памяти тот смутный, обрывочный образ из прошлой ночи. Тёмный, сырой лес, погоня, крики… Он так и не разглядел толком их лиц в темноте и зарослях, но одна из них, та, что была старше и защищала младшую, была такого же хрупкого телосложения.
«Не может быть… Это же полное безумие», – мысль казалась дикой, нелепой, но чем дольше он думал, сравнивая детали, тем меньше она казалась совсем уж невозможной.
Дилан приоткрыл один глаз и украдкой, из-под полуопущенных ресниц, взглянул на Лору, погружённую в заполнение каких-то форм. Его назначенный час отдыха ещё не истёк, но кое-что, совсем небольшое расследование, он мог начать прямо сейчас, не вставая с этого неудобного ложа. Осторожно, чтобы не скрипнули пружины койки, он достал из кармана джинсов свой телефон и быстрым движением большого пальца начал набирать короткое сообщение, своему другу Лео, который работал в портовой администрации и имел доступ ко всем базам данных по трудоустройству.