«Эй, Лео, – напечатал он, стараясь не издавать звуков. – Проверь по своей волшебной базе, есть ли у нас зарегистрированный работник по имени Арабелла Спирс, и если есть её документы – откуда она родом, когда прибыла. Стало любопытно».
Он отправил сообщение, убрал телефон и снова улёгся на спину, глядя в белый потолок уже с совершенно другим выражением лица. Простое любопытство теперь смешивалось с острым, почти физическим охотничьим инстинктом, тем самым, что будил в нём азарт разгадки сложной тайны. И это чувство разгоралось в нём всё сильнее, вытесняя усталость и сонливость.
«Арабелла Спирс… Кто ты на самом деле? И что скрывают твои глаза цвета самой опасной и красивой морской глубины?»
Глава 6
Арабелла вышла из медпункта, но вместо того, чтобы сразу вернуться в шумный цех, свернула в противоположную сторону – в длинный полутемный служебный коридор, ведущий в самое сердце океанариума. Ей отчаянно нужно было успокоиться, и только одно место могло ей помочь. Сначала она прошла через техническую зону, где гул насосов сливался в монотонный рокот. Затем толстая дверь отворилась, и она попала в другой мир – тихий, прохладный, залитый синевой. Главный зал был огромным, со сводчатым потолком и высокими стеклянными панелями, за которыми жила своя жизнь. Она медленно пошла вдоль первой галереи. Справа от неё простирался искусственный коралловый риф. Стайки рыб-клоунов сновали между щупалец актиний. Одна из рыбок, самая крупная, отплыла от своего анемона и зависла прямо напротив девушки.
– Тук-тук! Тук-тук! – раздался тонкий, но чёткий голосок. – Ты сегодня пахнешь кровью. Порезалась?
Арабелла быстро огляделась – в зале, кроме неё, никого не было. Она приложила ладонь к прохладному стеклу.
– Всё в порядке, Оранж, маленькая царапина. А ты почему не с семьёй?
– Скучно! – фыркнула рыбка, выпустив пузырёк негодования. – Вечно одно и то же: дети носятся, взрослые стучат пальцами по стеклу, будто мы тут для их развлечения. Сегодня утром целая толпа была, один мальчик даже кричал на меня. Грубые и не думающие.
– Они просто не знают, как с вами говорить, – тихо ответила она, снова покосившись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.
– А ты знаешь, – сказал Оранж, и его маленькие плавники задрожали. – Потому что ты своя, от тебя пахнет глубиной.
С этими словами он крутанулся на месте, оставив в воде маленький серебристый вихрь, и стрелой помчался обратно к своему анемону, где его уже с нетерпением ждала суетливая семейка.
Арабелла ещё несколько минут стояла у стекла, наблюдая, как рыбка-клоун с важным видом восстанавливает порядок среди своих оранжевых отпрысков. Она смотрела, как они резвятся среди щупалец актинии, абсолютно бесстрашные и доверчивые. Эта простая сцена, такая естественная и в то же время заключённая в искусственные рамки, почему-то успокаивала её. Здесь, в этой крошечной вселенной за стеклом, всё было предсказуемо и безопасно. Никаких Диланов, никаких охотников, только ритм жабр и мягкое колыхание водорослей.
С глубоким вздохом она оторвалась от аквариума и двинулась дальше, сливаясь с редкими посетителями, которые брели по залу. Здесь было прохладно и тихо, нарушали тишину только восторженные возгласы детей да мерный шум воды. Она прошла мимо пары, с интересом рассматривавшей морских коньков, и остановилась на мгновение у небольшого аквариума с крылатками. Их причудливые, похожие на перья плавники колыхались в течении, а маленький мальчик лет пяти, прижавшись носом к стеклу, старательно показывал рыбе язык. Его мать мягко одёрнула его, но девушка лишь печально покачала головой. Они не понимали, что даже эта безобидная гримаса для существа за стеклом – лишь ещё одно доказательство его плена. Плавно обойдя этот зал, она свернула в следующий, более просторный и тёмный зал. Здесь, в центре, стоял огромный цилиндрический аквариум, залитый таинственным синим светом. В нём медленно, словно живая тень, плавал гигантский осьминог по имени Орфей. Его тело, покрытое гладкой, переливающейся кожей, то сжималось, то растягивалось, а умные, почти человеческие глаза наблюдали за всем вокруг. Увидев её, он перекрасился из тёмно-синего в мягкий лавандовый цвет и плавно подплыл к стеклу, прикрепившись к нему одним щупальцем.
– Маленькая сестра с суши, – раздался мягкий, шелестящий голос, похожий на шорох песка по дну. – Твой разум сегодня полон острых, колючих мыслей. Опасность близко?
Арабелла придвинулась к стеклу почти вплотную, её шёпот был едва слышен.
– Она рядом, Орфей. Охотник здесь, в океанариуме.
Осьминог задумчиво сменил цвет на тёмно-серый. Одно из его щупалец отделилось от стекла и плавно изобразило в воде вопросительный знак.
– Тот, кто гонялся за тобой в лесу? Интересно.– Вдруг его кожа вспыхнула радужными переливами, а щупальца закружили весёлую воронку. – Может, он просто хочет с тобой познакомиться? Иногда вы, двуногие, такие странные. Бьёте друг друга по плечам, кричите, а потом вместе едите жареную рыбу. Очень смешно.
Девушка не смогла сдержать лёгкую улыбку.
– Я сомневаюсь, что у него такие простые намерения.
– Ну, тогда сделай, как я, когда мне угрожает крупный краб, – Орфей сжался в тугой, колючий шар, а потом резко распушил все щупальца, становясь вдвое больше. – Напугай его! Или притворись ядовитым и невкусным. Работает. А ещё лучше – будь умнее. Мы, осьминоги, всегда умнее. – Он снова перекрасился в лавандовый, успокаивающий цвет. – Ты справишься, сестричка, мы в тебя верим.
С этими словами он отлип от стекла и растворился в тени искусственной скалы, оставив за собой лишь медленно оседающее облачко чернил, которое тут же превратилось в улыбающуюся рожицу. Арабелла не успела даже улыбнуться в ответ – в неё с размаху врезался кто-то сзади. От неожиданного толчка она едва удержалась на ногах, уперевшись ладонями в холодное стекло аквариума.
– Ой, извини! – прозвучал сзади молодой голос.
Она обернулась. Перед ней стоял долговязый подросток лет пятнадцати в мешковатой толстовке, с любопытством разглядывавший её, а за его спиной копилась шумная орава одноклассников. По всему залу, судя по голосам и мелькающим одинаковым жилеткам, разлилось целое море школьников – их было не меньше тридцати. Они кучками толпились у каждого аквариума: кто-то визжал, увидев акулу, кто-то со скучающим видом тыкал в телефон, снимая селфи на фоне рыб, пара девочек умилялась морским конькам. Их гул стоял в воздухе, заглушая даже шум воды.
– Ты чего тут одна стоишь? – спросил подросток, не отводя от неё взгляда. – С тобой всё норм?
– Всё в порядке, – буркнула Арабелла, отходя от стекла и стараясь проскользнуть мимо него.
Она уже отошла на несколько шагов, когда её ухо уловило его шёпот, обращённый к приятелям:
– Чуваки, а она в натуре разговаривала с этим осьминогом. Слышали? Ну, типо, шушукалась с ним. Странная какая-то.
Холодок пробежал по спине. Арабелла не обернулась, лишь ускорила шаг, стараясь потеряться в толпе школьников и поскорее уйти из этого зала. Ей нужно было успокоиться, а не привлекать к себе ещё больше внимания. Пропуская мимо ушей смех и крики, она свернула в следующий, более тихий зал, где был бассейн с морскими черепахами. Воздух здесь был другим – более спокойным, пахло не хлоркой, а влажным камнем и тиной. Девушка подошла к краю просторного, неглубокого бассейна, где под водой медленно двигались тёмные, величественные силуэты. Как только она появилась, одна из черепах – огромная кожистая черепаха по имени Телусса – изменила свой неторопливый курс и направилась к ней. Она медленно всплыла, выпустив струю воздуха с мягким пшиком, и её мудрые, покрытые плёнкой глаза уставились на неё.
– Дитя глубин, – её голос был низким и глухим. – Ты принесла с собой беспокойство. Оно висит на тебе, как тяжёлые водоросли.