– Мне страшно, Телусса. Боюсь, что не справлюсь.
– Страх – это ветер, – медленно сказала черепаха. – Он может потопить лодку, а может наполнить паруса. Всё зависит от того, куда ты его направишь. Ты помнишь своё обещание?
– Помню, – твёрдо ответила Арабелла, хотя внутри всё сжималось. – Я выведу вас всех отсюда.
– Хорошо, – Телусса кивнула своей огромной, покрытой шрамами головой. – Тогда не позволяй ветру страха сбить тебя с курса. Мы ждали долго. Можем подождать ещё немного. – Она сделала медленный, мощный гребок ластой, поворачиваясь. – Доверяй воде, дитя. Она принесёт тебе знаки, когда придёт время.
Арабелла кивнула, согретая этой простой верой. Она ещё мгновение постояла, глядя, как величественная тень Телуссы растворяется в зелёной мгле бассейна, затем развернулась и двинулась дальше. Через несколько минут она зашла в длинный акриловый туннель, проложенный прямо под огромным основным аквариумом. Место, куда она шла, находилось как раз за ним. Здесь было тише, гул посетителей остался позади, и только мерцающий синий свет, просачивавшийся сквозь свод, создавал ощущение подводного собора. Девушка замедлила шаг, глядя, как над головой проплывают косяки серебристых рыб, превращаясь в живые, мерцающие созвездия.
В нише туннеля, почти в самом его конце, стояла парочка – юноша и девушка, лет на пару старше её. Они были так поглощены друг другом, что не замечали ничего вокруг. Девушка, хрупкая блондинка в лёгком платье, смеясь, откинула голову, а юноша, темноволосый и веснушчатый, склонился к ней. Их лица почти соприкоснулись, а потом он поцеловал её. Нежно, несмело, но с такой очевидной нежностью, что у Арабеллы перехватило дыхание. Девушка в ответ обвила его руками за шею, и они замерли в этом поцелуе, освещённые призрачным светом проплывающих над ними рыб.
Арабелла застыла, забыв на миг и о страхе, и о миссии. Она смотрела, заворожённая, и странное, щемящее чувство сжало ей грудь. Она никогда не целовалась. Не знала, каково это – быть настолько близко с кем-то, чувствовать тепло другого дыхания, доверять кому-то свои губы. В её мире были объятия, лёгкие прикосновения, но эта человеческая, страстная близость была для неё тайной за семью печатями. На мгновение ей дико захотелось узнать, каково это. Просто побыть обычной девушкой, которая целуется в туннеле океанариума, а не наследницей престола, несущей на плечах судьбу целого народа. Внезапно на неё сверху накрыла огромная, плавно движущаяся тень. Её сердце, уже успокоившееся после разговоров, снова начало учащённо биться. Она замерла, оторвав взгляд от парочки. Над самым сводом туннеля, едва не касаясь его гладкой брюшиной, проплыла акула. Длинное, обтекаемое тело, тусклая серая кожа, маленькие, чёрные, бездушные глаза, скользнувшие по ней без интереса. По спине девушки, от самой шеи до кончика хвоста, пробежали ледяные мурашки, и в горле пересохло.
Акулы.
Грозные, немые хищники глубин, с которыми народ русалок не нашёл общего языка. Их миры пересекались только в зоне охоты. Акулы не говорили, не слушали, не поддавались уговорам. Они чувствовали движение, вибрацию, малейшую каплю крови за милю, и для русалки, особенно молодой или раненой, встреча с ними в открытой воде часто заканчивалась трагически. Отцы и матери пугали ими детей, как люди пугают детей бабайкой: «Не заплывай далеко, не шуми – придут серые тени». И была на карте их подводного царства область, отмеченная красными кораллами – «Призрачный риф». Акульи угодья. Место, куда даже самые отчаянные охотники за жемчугом не совались без крайней нужды. И, по злой иронии, находилось оно не так уж далеко от злополучного берега, где их с Лией чуть не поймали.
Мысль о том, что где-то здесь, за толстыми стёклами, плещется не просто опасное животное, а воплощение векового страха её народа, заставила Арабеллу сжаться. Собрав всю волю в кулак, она почти побежала по оставшейся части туннеля, и выскочив в следующий зал, проигнорировала лифт и бросилась вверх по узкой служебной лестнице, ведущей обратно в лабиринт технических коридоров. Она шла, бросая быстрые взгляды за каждый угол, прислушиваясь к отдалённым голосам, ожидая в любой момент увидеть знакомую фигуру с ухмылкой на лице. Вид акулы обострил все её чувства, и теперь страх перед Диланом вернулся, усиленный в тысячу раз. Он был таким же хищником, только ходил на двух ногах и умел улыбаться. Увидев знакомый указатель, она свернула к закрытой для посетителей зоне дельфинария – к тренировочному бассейну.
Воздух здесь был наполнен влажным, тяжёлым запахом хлора, рыбы и чего-то ещё – тоски. Девушка подошла к краю огромного искусственного водоёма, где вода переливалась под искусственным солнцем ламп. На поверхности никого не было. Арабелла присела на корточки и мягко, почти беззвучно, провела ладонью по поверхности воды, издав серию едва уловимых щелчков и свистов на языке дельфинов. Через несколько секунд из глубины возникло гладкое серое тело. К ней подплыла дельфиниха Айла. Её умные, тёмные глаза смотрели на девушку с безграничным доверием и глухой печалью. Айла коснулась её руки носом.
– Ты вернулась, но пахнешь страхом и кровью, – прозвучал в голове Арабеллы тихий, похожий на эхо мысленный голос. Дельфины не говорили словами, как люди, но девушка понимала их благодаря силе.
– Это всего лишь маленький порез, Айла, – мысленно ответила Арабелла, поглаживая её скользкую голову. – А страх… да. Появилась новая опасность.
Айла испуганно метнулась назад, сделав в воде резкий круг.
– Они пришли за нами? Сети?
– Нет, не сети. Человек. Мужчина. Он… он видел меня раньше. Возможно, догадывается, кто я.
Дельфиниха снова подплыла, её взгляд стал серьёзным.
– Тогда ты должна бежать. Сейчас. Беги к солёной воде, к твоим родным волнам.
– Я не могу, – мысль Арабеллы прозвучала твёрдо, хотя внутри всё сжималось. – Я обещала вам. Я уведу вас всех. Мы найдём путь.
Айла издала короткий, печальный щелчок.
– Ты говоришь об океане. Я видела его только на картинках, которые показывают детям за стеклом. Он такой… безграничный.
В её «голосе» послышалась такая острая, щемящая тоска, что у девушки сжалось сердце.
– Но я родилась здесь, в этой голубой луже. Я знаю каждый её сантиметр. Я знаю, в какое время приносят рыбу, где греется солнце от лампы, какой звук издаёт помпа. А что я буду знать там? Как охотиться? Как слышать эхо в бесконечной воде? Как не потеряться? Я… боюсь.
Арабелла опустилась на колени, чтобы быть ближе. Холодный бетонный край бассейна впивался в колени, но она этого почти не чувствовала.
– Я знаю, что ты боишься, – мысленно ответила она, и в её внутреннем голосе звучало всепонимание. – Но ты не будешь одна. Я покажу тебе всё. Как ловить светящихся рыб в глубине ночного океана. Как играть с волнами во время шторма. Как слушать песни китов за многие мили. Твоя мать, твои бабушки знали это, и ты тоже узнаешь. Это знание живёт в тебе, просто спит. Океан не забудет своих детей, Айла.
Дельфиниха замерла, и Арабелла почувствовала, как в её сознании борются страх и робкая, почти несмелая надежда. Это была надежда, которую годами глушили однообразием, дрессировкой и восторженными криками зрителей.
– Ты уверена? – прозвучал крошечный, детский вопрос, окрашенный тысячами дней, прожитых в четырёх стенах бассейна.
– Клянусь Песней Океана, – мысленно ответила Арабелла, вкладывая в обещание всю силу своей воли. – Ты увидишь океан. Все вы увидите.
Айла ткнулась носом ей в ладонь с повязкой, и это прикосновение было одновременно доверчивым и тревожным.
– Человек, которого ты боишься… Он приходит сюда?
– Ты видела здесь юношу? Молодого, с тёмными волосами, широкими плечами… – Арабелла мысленно нарисовала образ Дилана, каким видела его в медпункте.
Айла на секунду задумалась, прокручивая в памяти образы всех, кто подходил к её бассейну.
– Здесь много красивых двуногих. Они все пахнут духами и смотрят сквозь стекло, но почти никто не смотрит прямо в глаза.
– Да, но этот… он, возможно, работает здесь или часто бывает. Я пересеклась с ним в медпункте.