Девушка отпустила занавеску и медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Её начало трясти мелкой, предательской дрожью. Она сидела, сжавшись в комок, и слушала, как стучат её собственные зубы.
«Он знает! Он точно знает!»
Мысль пронеслась с ледяной ясностью, смывая последние сомнения. Больше не было места для «может быть». Его взгляд, его слова, это странное прикосновение… Всё складывалось в одну неутешительную картину. Она сидела на холодном полу, прижав лоб к коленям, и тряслась, пока дрожь постепенно не стала стихать, вытесняемая другим, более жгучим чувством – чистым гневом. Гневом на него, на себя, на всю эту ситуацию. Он играл с ней, наслаждался её страхом.
Арабелла резко подняла голову. Тёмные волосы прилипли к влажному лбу. В её глазах, ещё минуту назад полных страха, теперь не осталось ничего, кроме тёмной, холодной решимости. Он знает? Что ж, пусть знает. Но знание – это ещё не победа. Это всего лишь информация, а у неё есть нечто большее – план, отработанный до мелочей, и воля, закалённая в солёных водах её настоящего дома. У неё есть подруги, которые доверяют ей, и сегодня вечером она покажет этому сыну охотника, что даже та, кого он считает загнанной в угол, способна на отчаянный бросок. Что она может не только укусить, но и улизнуть прямо у него под носом, раствориться в темноте вместе с теми, кого он считает своей собственностью. Эта твёрдая и острая, как гребень волны, мысль наконец поставила её на ноги. Дрожь ушла, сменившись собранным напряжением.
День только начинался, и впереди было ещё много дел.
Глава 10
Наступил вечер, и «Морская жемчужина» преобразилась до неузнаваемости. Для посетителей океанариум был закрыт уже с полудня, и всё его пространство отдали под подготовку к банкету семьи Грейс. Снаружи здание сияло, как огромный драгоценный камень. Мощные прожектора выхватывали из темноты его светлые стены и стеклянные арки. У входа выстроились в ровные ряды начищенные до блеска автомобили. Воздух был наполнен сдержанным гулом моторов, шелестом дорогих тканей и торжественным шёпотом голосов элиты Порт-Клейра.
Главный холл погрузился в таинственные, переливающиеся сумерки. Основное освещение было приглушено, работала сложная система подсветки. Огромный центральный аквариум стал живым сердцем всего действа. В его толще воды плавали не только рыбы – специальные проекторы отбрасывали на воду медленно плывущие световые узоры: переплетающиеся волны, сияющие завитки, похожие на следы медуз. Акулы проплывали сквозь эти картины, и казалось, что на их серых боках сами собой зажигаются и гаснут таинственные письмена. Вокруг аквариума, на нескольких уровнях галерей, были расставлены высокие столы, покрытые тёмно-синим шёлком. На них сверкали хрустальные бокалы, тяжёлое столовое серебро и причудливые композиции из живых кораллов, морских звёзд и перламутровых раковин. В воздухе витали тонкие ароматы дорогих духов, тропических цветов и изысканной еды. Приглушённая классическая музыка перекликалась с мягким шумом искусственного водопада. Всё вместе создавало атмосферу недоступной роскоши, где каждый звук был частью спектакля. Всё здесь кричало об одном: о безраздельном могуществе, тотальном контроле и деньгах, которые могут купить даже часть океана. Персонал в безупречно белых рубашках двигался между гостями, разнося на серебряных подносах шампанское. Звон бокалов, сдержанный смех и густой гул светской беседы сливались в один непрерывный, навязчивый рокот.
Арабелла, затерявшаяся среди этого блеска, нервно подправила волосы, убранные в строгий пучок. Каждая прядь была закреплена невидимками, и голова от этого слегка ныла. Сама «Медуза» сегодня, казалось, впитала в себя всю ядовитость своего прозвища. Она стояла у входа в служебную зону, и её холодный взгляд скользил по каждому официанту, выискивая малейший изъян. Взяв тяжёлый серебряный поднос с миниатюрными закусками, девушка ещё раз глубоко выдохнула и вышла в зал.
«Они и вправду не поскупились, – мелькнула у неё мысль, пока её глаза метались по залу, отмечая выходы и расположение охраны. – Теперь главное, чтобы всё пошло по плану.»
Вечер был в самом разгаре, и Арабелла едва успевала выносить новые порции закусок. Элита Порт-Клейра, собравшаяся здесь, оказалась в тысячу раз прожорливее любых акул в центральном аквариуме. Там хищники двигались с величавой грацией, здесь же «хищники» в шелках и смокингах сметали с блюд всё подряд с жадностью, не оставляющей места ни для вкуса, ни для эстетики.
Девушка скользила между ними, ловко уворачиваясь от размашистых жестов. Её поднос казался хрупким островком спокойствия в этом потоке тщеславия. Она видела ослепительные платья и безупречно сшитые костюмы. Лица вокруг были ухоженными, сытыми, довольными и пустыми. Смех звучал громко, но механически, а в глазах, даже когда они щурились в улыбке, часто не было ничего, кроме холодного расчёта или скуки. Они были похожи на самых красивых обитателей аквариума – ярких, но запертых в своём собственном мире статуса и денег, даже не подозревая, что за огромным стеклом рядом с ними существует целый иной мир.
Пронося поднос мимо группы мужчин в дорогих костюмах, она невольно уловила обрывки разговора. Они стояли, повернувшись спиной к величественному аквариуму, будто этот фон был для них чем-то само собой разумеющимся.
—…инвестиции в новый флот, конечно, риск, но океан ещё не исчерпан, Говард знает, что делает, – говорил один, с седыми висками и лицом, обветренным не столько морским бризом, сколько постоянным напряжением. – Только в прошлом квартале выручка от “Жемчужины“ выросла на пятнадцать процентов. Люди готовы платить за зрелище.
—Зрелище – это хорошо, – ответил другой, помоложе, поправляя часы. – Но настоящие деньги – в контрактах. Тот новый вид, что они выловили в прошлом месяце… говорят, частные коллекционеры из Европы уже готовы объявить войну за него. – Он хищно улыбнулся.
Арабелла застыла на мгновение, кровь отхлынула от лица.
«Новый вид».
Это могла быть одна из них, или кто-то ещё, неизвестный. Она заставила себя двинуться дальше. Возле искусственного водопада, шум которого должен был создавать умиротворение, две женщины в блестящих платьях обсуждали что-то с оживлёнными лицами.
—…просто жалко смотреть, он вечно один, бедняжка, – томно вздыхала одна, кивая в сторону аквариума с одиноким дельфином, который неподвижно висел в толще воды, глядя в никуда. – У меня дома бассейн больше, кстати. Думала завести парочку, для красоты. Но муж говорит, морока…
– Ах, не говори, – вторила ей подруга, попивая шампанское. – У меня в бильярдной Говард поставил аквариум на всю стену. Такая… медитация. Иногда часами могу смотреть, как они плавают по кругу. Успокаивает нервы после торгов. – Она засмеялась, и смех её прозвучал ледяными колокольчиками.
Арабелла сжала поднос так, что пальцы побелели.
«Медитация»
Она с трудом сдержала порыв швырнуть поднос с канапе прямо в это самодовольное, ухоженное лицо. Проходя мимо столика у самой стеклянной стены, за которой медленно проплывала гигантская черепаха, она услышала диалог отца с сыном. Мальчик лет десяти, в строгом костюмчике, прижался носом к стеклу.
– Папа, смотри, она печальная, – тихо сказал ребёнок.