– Всё, девчата, вылезайте здесь, – сказал Джо, глуша двигатель. Мотор ещё несколько секунд содрогался, будто не желая затихать. – Я быстро припаркуюсь у забора и догоню. Постарайтесь пройти внутрь, пока Медуза в главном зале.
Арабелла и Силия выбрались из машины на раскалённый, отдающий жаром в ступни бетон. Джо дал задний ход, и его старый универсал, поскрипывая, пополз искать спасения в скудной тени забора, поросшего диким плющом.
– Ну почему именно рыбный цех, – страдальчески прошептала Силия, разглядывая свои красивые, но теперь обречённые руки. Её бледная кожа, казалось, уже впитывала этот тяжёлый, тошнотворный запах. От одной мысли о том, что ей придётся возиться с холодной, скользкой рыбой, по её спине пробежала судорога отвращения. Она едва не расплакалась и от бессилия резко топнула ногой.
Арабелла лишь закатила глаза, устав от вечных истерик подруги. Она крепко схватила Силию за запястье и практически втолкнула её внутрь.
Глава 5
Подсобное помещение встретило их густым, въедливым запахом свежей рыбы, резкой хлорки и морской соли, которая щекотала ноздри. Работники в синих, забрызганных пятнами фартуках и белых шапочках сновали между длинными столами из нержавейки, под ногами у них хлюпала вода, смешанная с рыбьей слизью. Арабелла на мгновение застыла у входа, поражённая масштабами и мрачной картиной. На столах громоздились целые серебристые горы – сотни рыб: сельдь, скумбрия, сардины, их чешуя тускло поблёскивала под яркими лампами. Повсюду лежали вспоротые брюшки, стеклянные, ничего не видящие глаза, груды отделённых голов и хвостов, сложенные в отдельные вёдра. И всё это – просто корм. Еда для тех самых обитателей сверкающих аквариумов, которые томятся этажом выше, за толстыми стёклами, в чистой и яркой, но чужой воде.
В этот момент её плечо резко дёрнулось в сторону – её задел здоровенный пластиковый ящик, полный колотого льда и рыбы, который нёс мускулистый парень. От толчка одна путассу выскользнула из груды и шлёпнулась на мокрый, скользкий пол. Работник с татуировкой якоря на загорелом предплечье бросил на неё раздражённый, усталый взгляд и даже не остановился. Арабелла мгновенно присела, подняла бедную, уже закоченевшую рыбу и мысленно, от всего сердца, попросила у неё прощения за эту нелепую и бессмысленную смерть. Мужчина уже скрылся за углом, а она, потирая ушибленное плечо, чувствовала, как к горлу подступает знакомый, горький гнев.
– Медуза идёт! – прошипел кто-то у дальней двери, ведущей в административный коридор, и словно по мановению волшебной палочки в шумном помещении воцарилась напряжённая, звенящая тишина, а затем началась лихорадочная суета. Кто-то натянул скомканный фартук, кто-то схватил швабру и начал яростно тереть уже чистый пол, заскрежетали ножи, зазвенела посуда. Все срочно наводили видимость безупречного порядка, которого здесь никогда не было.
Девушки встрепенулись. Силия посмотрела на Арабеллу большими испуганными глазами и метнулась к стене, где на крючках висели жёсткие резиновые фартуки. Они наскоро надели их поверх своей формы и встали к свободным стойкам, стараясь слиться с общей массой работников. Арабелла схватила длинный, острый нож и, стиснув зубы, принялась разделывать очередную скумбрию. Силия, ненавидя само прикосновение к сырой, холодной рыбе, нашла себе менее противное занятие – она встала к соседнему столу, где сортировали и взвешивали специальный корм для морских черепах и скатов: розовых кальмаров, оранжевых креветок и кусочки специального, прозрачного витаминного желе.
Цок-цок-цок.
Отчётливый, властный, неспешный звук женских каблуков разнёсся по цеху, заглушая даже шум воды. Сначала в дверном проёме показался острый нос чёрной лаковой туфли на вызывающе красной подошве, затем – стройная, чуть смуглая нога в тонком чулке, и, наконец, появилась сама обладательница. Это была худая, тщательно ухоженная женщина лет тридцати пяти. Её волосы пепельного оттенка были убраны в тугой, идеальный пучок у затылка, губы подчеркнуты алой помадой. Её округлые, но подтянутые формы были облачены в чёрный, отутюженный до хруста приталенный костюм-двойку с юбкой-карандаш, обрисовывавшей каждую линию. Медуза – как звали её за глазами все сотрудники – медленно вошла, и её холодный, сканирующий взгляд скользнул по каждому сантиметру помещения, выискивая малейшее пятно, соринку, нарушение порядка. Она направилась прямиком к столу Силии. Её тонкие, выщипанные брови чуть приподнялись, когда она заметила небольшой, но кричащий кусочек розовой креветки, лежащий среди белых, аккуратных кубиков желе для скатов. Длинный палец с безупречным алым маникюром резко указал на нарушителя порядка.
– Креветка в желе для скатов? Это недопустимо! – её голос прозвучал резко.
Силия вздрогнула всем телом и резко обернулась, её и без того круглые глаза расширились от испуга до предела. Она, не думая, схватила злополучную креветку дрожащими пальцами и швырнула её в соседний пластиковый лоток с кормом для черепах.
Медуза будто сверкнула ледяными глазами, молча, с явным презрением повернула голову и продолжила свой неспешный, грозный обход. Её взгляд скользнул по Арабелле, которая изо всех сил пыталась не выдавать волнения, но слишком сильно сжала ручку скользкого ножа. Вместо того чтобы ловко отделить голову у очередной скумбрии, лезвие соскользнуло с твёрдой чешуи и впилось в её собственный указательный палец. Раздался тихий, противный хруст, и тут же на белой перчатке показалось алое, быстро растущее пятно крови.
– Ай! – ахнула она, инстинктивно прижимая пораненную ладонь к груди, чувствуя резкую, жгучую боль.
– Мисс Спирс, – голос начальницы прозвучал прямо над ухом. – Вас не учили в самом начале смотреть, что вы режете? Или вы считаете, что ваша кровь – это новый деликатес для наших обитателей?
Девушка побледнела.
– Простите, миссис Вэнс, я не знаю, как это вышло… он просто соскользнул…
– Оставьте эти пустые, глупые оправдания, – отрезала миссис Вэнс, даже не глядя на рану. – Чего вы стоите, как вкопанная? Немедленно в медпункт, обработать и перевязать. Я не потерплю антисанитарии на моём объекте ни в каком виде.
– Д-да, миссис Вэнс, – испуганно прошептала Арабелла и, бросив Силии полный вины и немой тревоги взгляд, пошла к выходу из цеха, прижимая к горящей ране кусок чистой марли, который сунул ей молчаливый сосед по столу. Каждый цокот каблуков за её спиной отдавался в висках отдельным ударом.
Она вышла в длинный служебный коридор с голыми бетонными стенами. Запах рыбы и хлорки здесь смешивался с другими, более сложными – лекарств, влажной шерсти и стоячей морской воды. Она прошла мимо двери с табличкой «Кухня для млекопитающих», откуда доносилось громкое чавканье и плеск, будто кто-то огромный полоскался в ванне. Свернула за угол и оказалась перед зоной, отгороженной высокой стеклянной стеной. За ней плескалась неглубокая голубая лагуна, а на искусственных, тёплых скалах грелись под специальными лампами маленькие пингвинята – пушистые, неуклюжие комочки в серых «смокингах», похожие на живые игрушки. Один из них, самый любопытный и бойкий, заметил её и подплыл к стеклу прямо напротив Арабеллы. Он постучал острым клювом по прозрачной преграде и прочирикал тоненьким, жалостливым голоском:
– Боля-боля? Ты плачешь? Не надо плакать. Мы тебя защитим!
Другой, толстенький и более степенный, важно добавил, барахтаясь в воде и пытаясь выглядеть грозно:
– Да! Мы – грозные! Мы – пингвины-воины! Мы прогоним всех, кто тебя обидел! У-у-у!
Их наивная, искренняя забота, пробившаяся сквозь стекло и обстановку чужого места, тронула Арабеллу до глубины души, на миг отогнав и острую боль в пальце, и гнетущий страх от разговора с отцом. Она не сдержала улыбки, прижав свою неповреждённую ладонь к холодному стеклу напротив маленьких чёрных ласт.