До бала оставалось менее трёх дней. Получив разрешение на выход в город, Эрни направился по заранее рассчитанному маршруту. Он всё привык выверять до мелочей: сначала в ателье к господину Шпаку – парадный мундир должен быть готов со дня на день; затем перекусить у Густава – его сестра Грета печёт отменный штрудель; а уж потом на танцы в класс мадам Верá – ведь он не хотел оттоптать ноги барышням из высшего общества, а поскольку это был его первый выход в свет, нужно было что-то делать со своей неуклюжестью.
Демоны преисподней, если бы он мог, то с радостью пропустил бы этот бал и провёл бы эти часы в гимнастическом зале или на полигоне. Но это традиция… и её не стоит нарушать, тем более будущему офицеру.
С такими мыслями Эрнст подошёл к воротам училища, предъявил увольнительную старшему караульному и, радостно насвистывая, направился к ателье.
***
Господин Шпак, – лысоватый моложаво выглядящий вёрткий мужчина, возраст которого определялся только байками о том, что он шил мундиры ещё прадеду нынешнего герцога, – встретил будущего офицера с довольной улыбкой на лице.
– Герр Юнгер, манёвры пошли вам на пользу. Вы выглядите бодрее и свежее. Скажите, это на вас так пороховые газы действуют?
Господин Шпак хихикнул и радостно потёр ладони. Когда он говорил, его маленькие сухонькие руки словно жили самостоятельной жизнью: сплетались в каких-то невероятных движениях, выписывали пируэты. Вот и сейчас они порхали перед Эрни, как бабочки-капустницы над газоном.
– Ну, полноте, голубчик. – Портной похлопал Эрнста по плечу. – Зачем хмуриться? Старина Франц не хотел вас обидеть. Хотите, дам вам совет? Бесплатный. Ну, что вы молчите? Так вот, больше улыбайтесь. Улыбка избавляет от корсетов.
Старик всё тараторил и тараторил, не прекращая, словно станковый пулемёт, ну или как швейная машинка, учитывая, что он портной. Это сравнение позабавило Эрни, и на его лице появилось некое подобие улыбки.
– О! Вы делаете успехи, юноша. Немного потренируйтесь перед зеркалом, и тогда лошади перестанут от вас шарахаться. Вы же простите старика? Я не могу не переживать, глядя, как такой статный красавец носит на лице посмертную маску. Ну, не стойте же на пороге. Проходите, проходите. Всё уже готово. Финальная примерка – и мундир ваш.
Старик потянул Эрни за рукав и, семеня, повёл его вглубь ателье.
– Агнесса! Дорогуша! Герр Юнгер пришёл. Неси скорее мундир.
– Да, господин. Уже бегу.
Звонкий девичий голосок разбавил треск старческого голоса. Навстречу портному и Эрни вышла миниатюрная блондинка с серо-зелёными, как повседневная форма курсанта, глазами. Озорно подмигнув хмурому Эрни, вогнав того в краску, протянула заказ.
- Так-с, смотрите! – Шпак взял в руки вешалку и повернулся к курсанту. – Всё исполнено в лучшем виде, строго по уложению Верховного Трибунала о военном обмундировании.
Голос старика наполнился железом, и слова вылетали как гильзы из приёмника. «Интересно, у него язык к вечеру не болит?» - подумал Эрнст, и снова улыбнулся, хотя после всех примерок он должен был уже привыкнуть к такой манере общения.
– Но-но, юноша. – Портной погрозил пальцем, разглядев улыбку посетителя. – Не нужно практиковаться на моей племяннице. Лучше вот, примерьте.
На этих словах новенький мундир был вручён оторопевшему Эрнсту, которого тут же подтолкнули в сторону примерочной.
Через несколько минут тяжёлая штора была отодвинута, и взорам Франца и Агнессы предстал словно сошедший с агиток курсант артиллерийского училища в полном парадном мундире.
Светло-серый китель из тонкой шерсти с черным кантом, воротником-стойкой и одним рядом никелированных пуговиц сидел как влитой. Старик подвинул ростовое зеркало, и Эрни понял, почему в ателье наступила тишина. На него холодным цепким взором серых глаз смотрел совсем не безалаберный юнец. Нет, это был молодой мужчина с тонкими чертами лица, слегка прихваченными первым загаром, и пшеничными волосами, уложенными на пробор.