- Какой красавчик! – восхитилась Агнесса. – Дядюшка прав, если бы вы улыбались, мое сердце выскочило бы из груди, прихватив с собой лиф.
Звонкий смех девушки заставил юношу покраснеть, смахнув всю воинственность, как пыль тряпкой. Он стал перебирать пальцами, поглаживая руками себя по бедрам, мечась взглядом с приятной Агнессы к её дяде.
– Ну-ну, вертихвостка, засмущала юного господина. Герр Юнгер, не обращайте внимания, она так со всеми.
Девушка подошла к Эрни вплотную, так что он почуял аромат её тела и даже различил нотки лимона и корицы – видимо, от духов. Его сердце бешено заколотилось, он готов был провалиться сквозь землю, но никак не мог оторвать от нее взгляда. Агнесса слегка прижалась к нему грудью, и он даже сквозь ткань мундира почувствовал, что никакого лифа на ней нет. Она поправила обшлага, провела пальцами по канту, как бы невзначай коснулась его ладоней – и как ошпаренная отдёрнула руки. Её миловидное личико на краткий миг исказилось: чувственный рот приоткрылся, нижняя губа слегка вывернулась, на лоб и под глазами легли тонкие морщины. Но вот Агнесса сделала шаг назад, её лицо снова стало прекрасно.
– Дядя, мне кажется, в счёт нужно включить пару лайковых перчаток.
Эрнст дёрнулся, как от пощечины, его скулы напряглись, а глаза, до этого лучившиеся радостью, превратились в отблески стального штыка.
– Вы правы, Агнесса, не забудьте также ремень и фуражку, – Эрнст выпалил фразу, словно сообщал координаты цели.
Не отдавая себе отчёта, он привычным движением развернулся и направился в примерочную. Переодеваясь в повседневную форму, он услышал, как господин Шпак отчитывает племянницу.
– Агнесса, сколько раз я тебе говорил, не заигрывай с клиентами. Нет, нужно было лезть! Хотела заработать пару лишних марок или коробку пирожных? – привычный треск превратился в шипение. – Раз начала, то нужно было терпеть. А так только юношу расстроила.
– Но он же потный и склизкий, как лягушка. Б-р-р.
– Ну и что! Сама полезла к нему. А сейчас потеряем клиента, что делать будем?
– Да никуда он не денется. Бал через три дня. Но лучше пусть перчатки не снимает. А то позора не оберётся.
– А ну цыц, пигалица. Прочь с глаз, чтоб до утра мне не попадалась. Я ещё расскажу всё твоей матери, уж она-то задаст тебе трёпку.
– Господин Шпак. Мундир я оставил в примерочной.
Отчитывавший племянницу портной не заметил, как Эрнст закончил переодеваться и оказался рядом с ними.
– Доставите его послезавтра и оставите каптенармусу. Он же передаст вам деньги. Только будьте добры, выпишите мне сейчас квитанцию, чтоб не было недопонимания.
– Молодой человек! – голос старика взвился вверх порванной струной. – Я много лет обшиваю курсантов, и меня никто не обвинил в жульничестве.
– Да, но вот лайковые перчатки не входили в цену, и герр Шульц будет задавать вопросы.
Старик не мог ничего возразить. По уложению, которое он знал назубок – ещё бы, без малого две дюжины оборотов он обшивал артиллерийское училище, – к парадной форме курсантов полагались чёрные шерстяные перчатки. Хотя если кто и щеголял в кожаных, на это смотрели сквозь пальцы.
– Вы правы, герр Юнгер, вы совершенно правы. Это будет подарок от Агнессы, ведь она не может устоять перед вашей выправкой. Ведь так, моя дорогая?
– Да, дядюшка, – тишайшим голосом вымолвила девушка. Её порывистость и несдержанность стоила ей трети месячного заработка, если не половины, зная вредный характер её дяди.
– Вот и хорошо! Тогда мы договорились. Благодарю. Ваше мастерство выше всяких похвал.
– Я рад, что вам понравилось, герр Юнгер.
Распрощавшись с портным, Эрнст направился к следующей остановке своего маршрута – в кафе Густава. Не то чтобы он хотел есть, но слышал, что мадам Верá очень не любит, когда урчание голодных желудков перебивает звук метронома.
***
– Вы опоздали! – Мадам Элеонор Верá, владелица школы танцев, а в прошлом прима столичного балета, была сама строгость. – Я всегда считала, что военных учат дисциплине.