Пенн Кэссиди
Сол-Сити
Темная вселенная — 4
Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его в сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.
Перевод выполнен группой: Delicate_rose_mur
Дорогой читатель,
Когда окажешься свисающим на краю обрыва, ты можешь поднять руки и крикнуть «Уееееееееееее»! — Пенн
Пришло время мне надеть штанишки большой девочки и сделать то, что нужно было сделать, то же самое, что делала Сиренити с того момента, как ее жизнь изменилась навсегда. Мне нужно было взять с нее пример и быстро стать жесткой, даже если я притворялась.
Я первой вошла в зал суда, сразу обратив внимание на яркие серебристые волосы моей кузины. Должно быть, она почувствовала, что я вошла, потому что обернулась и одарила меня понимающей улыбкой, которая всегда успокаивала меня. Шон тоже был бы здесь, чтобы дать показания, но он все еще был слишком непредсказуемой личностью, и ради безопасности гражданских лиц в зале ему пришлось остаться.
Однако он смог записать свидетельские показания, и, насколько знала, они собирались использоваться так же, как и наши. Локсли тоже была здесь, и когда наши взгляды встретились, она подмигнула мне, успокаивая что-то внутри меня. Все мои друзья были здесь, и я была в безопасности. Здесь никто не мог причинить мне вреда. Никто и никогда больше не сможет причинить мне боль.
Процесс начался с того, что судья объяснила, почему мы все собрались здесь. На вид это была пожилая женщина лет сорока. Мне стало интересно, специально ли они выбрали человека и в чем именно заключается ее лояльность.
Гарету и Уору не разрешили сидеть рядом со мной, но я, как обычно, чувствовала их где-то позади. Солгу, если скажу, что их присутствие не заставляло меня чувствовать себя в десять раз безопаснее.
Я бросила взгляд на дверь, за которой сидела судья, ее голос все бубнил и бубнил, действуя мне на нервы. Мне уже не терпелось увидеть Эстель, надеюсь, в наручниках и оранжевом комбинезоне.
Сиренити села рядом со мной, и через пять минут, пока мое колено беспрестанно подпрыгивало, она положила руку мне на ногу. Я посмотрела на нее с извиняющейся улыбкой, мое беспокойство взяло верх, и она ответила мне тем же.
Чувствовую, что веду себя как самый большой ребенок в мире, потому что за последний год она пережила столько всего, что по сравнению с этим мои проблемы выглядели детским дерьмом.
Взглянув на присяжных, я с облегчением увидела, что это была довольно ровная смесь дарклингов и людей. Было даже несколько ведьм и чернокнижников, но у меня не было возможности узнать, к какому клану они принадлежали, надеюсь, не к Найтингейл.
Сиренити была вызвана первой в качестве основного свидетеля, и она дважды сжала мою руку, прежде чем подойти и занять место. Я понятия не имела, как ей удавалось выглядеть такой уверенной и невозмутимой, в то время как моя волчица царапала кожу, чтобы выбраться наружу. Убеждена, что каждый человек в зале суда слышит, как колотится мое сердце.
Двери открылись, и вошли двое солдат с женщиной на буксире. Она действительно была одета в оранжевый тюремный комбинезон, ее руки были сцеплены перед собой и туго скованы наручниками. Наручники сверкнули фиолетовой магией, которая заставила меня задуматься, не дело ли это рук Бастиана, удерживающего ее на месте.
Это был первый раз, когда я увидела Эстель воочию; она была такой же красивой, какой я ее помнила. Она была свирепой и великолепной, и в ней было что-то такое, что сразу говорило о ее древности.
В ее глазах была хитрость, от которой мне стало не по себе, и она ухмыльнулась, как будто у нее уже было преимущество, хотя она больше не владела своей магией.
Но я знала, что внешность может быть обманчивой, и, магическая она или нет, эта женщина была чертовски могущественна. Она все еще имела влияние в сообществе дарклингов и имела сторонников, которые последуют за ней до конца.
Наши взгляды на короткое мгновение встретились, когда ее вели к ее месту, и она улыбнулась, отчего мне захотелось ударить ее по лицу. Я задумалась, сколько бы отсидела в тюрьме, если бы поступила именно так, перепрыгнув через это сиденье и нанеся удар кулаком прямо в ее хорошенький, ухмыляющийся ротик.
Эта ситуация оказалась именно такой отталкивающей, как я и предполагала. По какой-то причине в своей голове я продолжала представлять доктора Беллами, хотя знала, что увижу не его лицо, когда мне будет предложено рассказать свою историю на свидетельской трибуне.