Я пошла искать его, планируя надрать ему задницу, чтобы я могла подольше понежиться и вздремнуть, но когда зашла внутрь, то заметила открытую дверь с внутренней стороны гардеробной слева от душа.
— О, черт возьми, нет, — пробормотала я, устремляясь к двери. — Убирайся из моей чертовой комнаты, Гарет Кровавая луна — Я застыла на пороге. Целая отдельная комната была соединена с моей ванной, и Гарет уже растянулся на огромной кровати.
Он вскинул голову и ухмыльнулся.
— Могу я тебе чем-нибудь помочь, соседка?
— О нет, этого не может быть. Мы не будем делить гребаную комнату еще три недели. — Я подошла к кровати, схватила его за лодыжку и потянула. — Убирайся и иди ищи свою собственную комнату! — Мне удалось частично протащить его по матрасу, пока он ругался.
— Черт возьми, женщина! — Он ударил меня ногой, отчего я отшатнулась назад, с глухим стуком ударившись спиной о стену. Сев, он уставился на меня, волосы его были взъерошены, ноздри раздувались. — Если тебе это не нравится, то обсуди это с альфой, потому что это тоже было не совсем моим первым выбором.
Я свирепо посмотрела на него в ответ, согнув пальцы по бокам, словно готовясь вцепиться в этого приводящего меня в бешенство мужчину. Ванная была устроена по системе Джек и Джилл (Такая ванная комната расположена между двумя спальнями и имеет дверь в ванную из каждой комнаты), и он мог зайти ко мне в любой момент, чего я не исключала, сделав это нарочно.
— Боже, ты такая задница. — Я застонала.
— Ты уже много раз это говорила. — Быстрым движением он спрыгнул с кровати и направился ко мне, не останавливаясь, пока мы не оказались лицом к груди. Я скрестила руки на груди, чтобы воздвигнуть, по общему признанию, жалкий барьер между нашими телами, но он протянул руку, провел пальцем по моей щеке и убрал волосы. — Только не говори мне, что ты вдруг стесняешься спать рядом со мной? Не похоже, что это в первый раз.
У меня внутри все перевернулось. Гарет ни единым словом не обмолвился о том, что произошло между нами той ночью почти год назад, и я тоже. Как будто этого никогда и не было.
Я не из тех, кто оставляет последнее слово за мужчиной, поэтому решила подойти ближе, ухмыляясь, когда самодовольное выражение его лица на долю секунды дрогнуло. Я положила ладонь на его твердый живот и провела пальцами вниз, прежде чем встретиться взглядом с его золотистыми глазами.
— Не помню, чтобы я много спала той ночью.
Его улыбка полностью погасла, и что-то промелькнуло в его взгляде, который не был злым. Вместо этого его взгляд опустился на мои губы. Я сохранила ухмылку на месте, даже когда мои внутренности пришли в неистовство, волчица под моей кожей тяжело дышала, как сучка в течке. Черт бы ее побрал.
Зная, что мне нужно покончить с этим, что бы это ни было, я убрала руку с его тела и повернулась боком, планируя ворваться в ванную и запереть ее за собой. Гарет издал звук, похожий на рычание, схватил меня за оба плеча и дернул назад, пока мои лопатки не уперлись ему в грудь.
Его дыхание прошелестело над раковиной моего уха, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вздрогнуть, когда он сказал:
— Ты не хочешь играть со мной в эти игры, волчонок. Я чувствую, как сильно ты хочешь, чтобы я взял тебя, и если ты продолжишь давить на меня, в конце концов, я приму то, что ты предлагаешь.
— Кто сказал, что я тебе что-то предлагаю? — Процедила я сквозь зубы, хотя и немного задыхалась, что было немного неловко. — То, что произошло в прошлом году, было ошибкой, и я могу обещать, этого больше не повторится.
Он грубо усмехнулся, убирая руку с моего плеча и спускаясь вниз по моей руке, пока она не скользнула по моему животу.
— Я тысячелетний волк-оборотень и могу учуять влажную и готовую киску за милю. С твоей капает всякий раз, когда я рядом. Скажи мне, что я ошибаюсь.
Зашипев, я попыталась вырваться.
— Ты грубый ублюдок. — Он поймал меня в тиски, и могу сказать, что почти не использовал свою силу, что только разозлило меня еще больше.
— Правда причиняет боль, — сказал он с горьким смешком. — Но если тебе когда-нибудь захочется, чтобы тебе полизали эту мокрую киску, не стесняйся, стучи в мою дверь и умоляй.
Ярость захлестнула меня, и я зарычала, снова ударив его локтем в живот. Знаю, что это не причинило ему ни малейшей боли, но он все равно отпустил меня. Развернувшись, я ударила его по лицу, но его улыбка осталась неизменной, как будто он ожидал этого. Даже надеялся на это.