— Коммандер, — протянул он глубоким, дразнящим тоном, который определенно говорил о дружеских отношениях между двумя мужчинами. У него был английский акцент, и это ему почему-то шло.
Его глаза были электрического, неестественного голубого оттенка, который напомнил мне пламя газовой горелки. Они сияли озорным внутренним светом, и если бы я не учуяла его первой, то поняла бы, что он чернокнижник.
— Тэйн, — резко сказал Уор. — Скажи мне, что это была не представительница Найтингейл, вывалившаяся из шкафа, которую Аллистер привел на прошлой неделе.
Тэйн, который безуспешно пытался укротить свою копну серебристо-белых волос, только ухмыльнулся, пожал плечами и сказал:
— Так вот кто это был? — Его брови комично нахмурились, когда он оглядел пустой коридор. — Виноват, я так и не узнал ее имени.
Уор покачал головой, прежде чем закатить глаза.
— Тебе чертовски повезло, что по этому коридору шел я.
Тэйн склонил голову набок, приложив покрытую татуировками руку к сердцу.
— Ауч, Уоррик, я и не знал, что ты так сильно переживаешь.
Я сразу поняла, что от этого колдуна одни неприятности. У него был такой вид, который просто кричал «игрок». Его лицо было до нелепости красивым, но в то же время проницательным и суровым, с небольшим количеством следов красоты на загорелой коже, широким ртом и этими электрическими глазами. Да, он точно был обольстителем.
Затем его взгляд переместился на меня, и, к моему шоку, он не сканировал мое тело, как обычно делают мужчины. Нет, он смотрел прямо мне в глаза, и улыбка исчезла с его лица. Мы стояли, уставившись друг на друга, не говоря ни слова. Мой желудок неприятно сжался, что-то сродни ощущению первого погружения на американских горках.
Он пришел в себя от того, что только что произошло, и снова нацепил на лицо эту ухмылку, хотя каким-то образом я могла сказать, что она была фальшивой.
— И кто бы это мог быть? — спросил он, знойно понижая голос и делая шаг ближе ко мне.
Гарет подошел ближе позади меня, но коридор был слишком узким, чтобы он мог полностью обойти меня, не перекидывая через плечо. Не то чтобы я пропустила что-то подобное мимо ушей.
— Это Беатрикс Кровавая Луна, бывшая Каствелл, — сказал Уор. — Она кузина Сиренити Кровавой Луны- Ноктюрн, приехала из Нок-Сити. Она будет находиться в консульстве на протяжении всего судебного процесса. Но ты уже знал об этом, перестань разыгрывать скромника.
Проклятье, как много слов. Но я думаю, что именно на это подписалась моя кузина, когда связала себя с альфой Кровавой Луны, а также решила присоединиться к ковену Ноктюрн, пока была там. Я была просто счастлива, что мне больше не придется слышать, как произносят имя Харкер.
Для меня все еще было шоком услышать, что мое собственное имя ассоциируется со стаей, к которой я теперь принадлежу, но это был не совсем сильный шок. Для меня было честью стать частью чего-то древнего и магического, просто требовалось время, чтобы не вздрогнуть от этого звука.
Тэйн протянул руку, и я машинально, не задумываясь, пожала ее. Он крепко сжал, и по моей руке пробежали струйки тепла и вибрации. Я посмотрела вниз и заметила маленькие искорки электрического синего, танцующие над нашими переплетенными руками. Глубоко вздохнув, я отпустила его хватку.
— Что, черт возьми, это было? — Прошипела я, разглядывая свою руку. Тем временем позади меня раздалось отрывистое рычание, и секунду спустя Гарет положил руку мне на плечо, сильно сжимая.
Тэйн снова ухмыльнулся.
— Похоже, моя магия так же взволнована встречей с тобой, как и я. — Он придвинулся ближе, теперь у него было время, чтобы пробежаться по мне глазами. — Я лейтенант Тэйн Хоторн, к вашим услугам.
Уор усмехнулся.
— Ты имеешь в виду бывший лейтенант.
Я приподняла бровь. Но если он больше не лейтенант, почему он был одет в свою тактическую форму, как и все остальные? Я присмотрелась к нему поближе, быстро осознав, что в Тэйне было несколько вещей, которых раньше не замечала. Во-первых, в его носу был пирсинг, как и в его правой брови и губе. Это определенно не соответствовало правилам армейской формы. Он также был покрыт татуировками, которые змеились по всей его шее и покрывали руки.
Не сводя с меня глаз, он поправился:
— Вообще-то, я частный наемник. Отсидел в окопах добрых пятьдесят лет. Я думаю, что более чем заслужил этот титул.
Пятьдесят лет… На вид ему было не больше тридцати пяти. Тогда еще один древний чернокнижник. Только действительно могущественным удавалось заморозить процесс старения. Теперь это имело смысл. Как частного наёмника, военные могли нанять его для специальных операций, охраны и практически для всего, что от него требовалось, но он работал независимо от какого-либо ранга.