К исходу марта — началу апреля ударные части 1-го Белорусского фронта, в состав которых входил 7-й гвардейский Бранденбургский кавкорпус, разгромили сильную группировку «Висла», подавили сопротивление гитлеровцев в Померании и сокрушили их оборону по всему верхнему течению Одера. Советские войска широким фронтом стали по Одеру и Нейсе от Циттау до Свинемюнде и готовились к последней, завершающей битве.
Гитлер поэтому спешно снимал с Западного фронта дивизии, даже целые армии и двигал их на Восток. Советским армиям предстояло прорвать и преодолеть оборону, которая, по данным разведки, состояла из трех глубокоэшелонированных полос по двадцать-тридцать километров в глубину, да еще одолеть особый оборонительный пояс вокруг Берлина.
Конногвардейцы 7-го корпуса двигались от Балтийского моря в район Кюстрина. На ходу проводили учения. Пулеметчики 54-го кавполка обучались стрельбе трофейными фаустпатронами.
16 апреля 1945 года город Кюстрин пробудился от грохота тысяч орудий и тяжелых минометов. Не успел еще стихнуть гром артиллерийской подготовки, как на рубеж немецкой обороны посыпались бомбы. Над линией фронта повисло плотное облако пыли, дыма и яркого пламени, видное на десятки километров.
Едва взошло солнце, как части 47-й армии и 129-го стрелкового корпуса поднялись в атаку, чтобы «подобрать ключи» к воротам в линии обороны по западному берегу Одера. За спинами пехотинцев наготове стояли танковые и кавалерийские корпуса.
Три дня и три ночи не смолкал грохот сражения. Нетерпение конников, ожидающих наступления, передалось их лошадям. Приказ поступил на рассвете, и полки дивизий 7-го кавкорпуса немедленно втянулись в горловину прорыва.
Не ввязываясь в бой, обходя населенные пункты, 14-я Мозырская стремительно двигалась на северо-запад, вырываясь на оперативный простор. Конногвардейцам 7-го корпуса предстояло обойти Берлин и блокировать все коммуникации, чтобы не дать возможности гитлеровским войскам подойти к немецкой столице ни с севера, ни с запада.
Рядом двигались 61-я общевойсковая армия и 1-я армия Войска Польского. К 20 апреля конники вышли к Гогенцоллерн-каналу. Все мосты и переправы были взорваны и уничтожены, плавсредства угнаны на противоположный берег, одетый в гранит. Канал защищали разрозненные регулярные части и отряды фольксштурмовцев. Каждый дом на другой стороне был превращен в огневую точку. Успех дела решали воинская смекалка, внезапность и стремительность действий.
Командиры 54-го полка в бинокли рассматривали острые шпили кирх, здание ратуши, трубы заводов городка Заксенхаузен. Расчет Байрамдурдыева сгоряча продвинулся к самому краю канала, укрылся за грудой камней, но тут же оказался под сильным минометным огнем. Ломакин был ранен, по лицу Ораза текла кровь. Выручил посланный по просьбе Каскова танк, под прикрытием которого расчет отошел в более безопасное место.
В ожидании подхода артиллерии и понтонеров с мостовиками кавалеристы собирали вокруг все, что способно плавать, и мастерили подсобные переправочные средства.
Полковые, дивизионные батареи и гвардейские минометы обрушили на позиции защитников западного берега огневой шквал, и ночью после четвертой попытки отдельным подразделением удалось зацепиться за ту сторону канала. Саперы навели переправу. Полк расширил плацдарм и пошел в атаку. Пока сооружали мост для танков и орудий, кавалеристы, взаимодействуя с пехотными частями, продвинулись к концентрационному лагерю Заксенхаузен и захватили находившийся рядом военный завод «Дойче Аусрюстунгверке» и оружейный склад войск СС.
Байрамдурдыев упросил командира взвода Щипанова назначить его в наряд. Когда парторг эскадрона Жулинский спросил старшего сержанта, почему он не пошел смотреть лагерь, Таган ответил:
— Товарищ парторг, сами знаете, ненависти у меня много. Больше нельзя! Когда зверь человека рвет, смотреть нельзя — стрелять надо. Понимаете, они не люди. Мне на это больно смотреть, знаете? И еще скажу — у нас говорят: «Кровь кровью не смоешь». Правда, товарищ парторг?
За последнюю неделю боев с деморализованным, но еще до конца не разбитым противником 54-й полк, перерезал железную дорогу Берлин–Штральзунд, автобан Берлин–Росток, передал позиции пехотным частям и продвинулся дальше, теперь уже на юго-запад, охватывая Берлин, перерезал движение поездов Любек–Берлин и транспорта по автомагистрали Гамбург–Берлин.
На подходе к городу Ратенов 14-я дивизия перехватила эшелон Шверин–Берлин с 25 тысячами фаустпатронов новейшего образца. Столько же их было захвачено на воинском складе. Не успели полки разобрать ценный трофей, как в тылу дивизии начался бой. Потрепанная, но далеко не сокрушенная немецкая танковая дивизия, отходившая на запад, наткнулась на конногвардейцев. Одновременно войска, оборонявшие подступы к Ратенову, предприняли контратаку. Завязалось жаркое, кровопролитное сражение. Полки дивизии дрались с противником, втрое превосходившим кавалеристов в живой силе и в шесть раз по количеству танков. Особенно тяжело было в тылу дивизии. Около сотни танков, стремясь прорваться к Эльбе, навалились на конников с тыла. Примеры мужества подавали артиллеристы. Они под губительным огнем выкатывали орудия на прямую наводку и крушили танки врага, сражавшегося еще упорнее от сознания близкой, неминуемой гибели.