К весне следующего года во многих дворах зацвели молодые фруктовые деревья и виноградники. На скотной ферме уже не хватало места, на выпасах гуляло свыше четырех с половиной тысяч овец. Байрамдурдыев радовался — можно было двигаться дальше. Но жизнь решила иначе.
Соседняя сельхозартель имени Жданова объединила пять колхозов. Образовалось огромное хозяйство, руководить которым оказалось не так-то просто. Некоторые пробовали — не получилось. И тогда ждановцы стали просить районное руководство, чтобы их председателем стал Байрамдурдыев.
Для колхозников «Большевика», как и для Тагана, это было неожиданностью. На собрании они говорили и спорили до хрипоты, пока представитель райкома не посоветовал спросить мнение самого Байрамдурдыева.
Перед собранием Таган долго разговаривал с женой. По ее грустному лицу нетрудно было догадаться, что она совсем не рада тому, что может произойти. Таган и сам был озадачен — так хорошо пошло дело в своем колхозе… Но умом, да и душой он понимал, что соседний колхоз почти втрое больше, и, значит, у него перед государством будет втрое больше обязательств. Ведь и депутатом в Верховный Совет его избрали не только колхозники «Большевика»!
Выступление Байрамдурдыева было немногословным. Он напомнил односельчанам, что «право соседа — право бога». Кто-то еще вспомнил, что «не смейся, когда сосед в беде, — придет очередь и к тебе». Последней выступила уважаемая в колхозе доярка Алты Айдогдыева. Смысл ее выступления сводился к тому, что «в несчастии сосед — подмога, и нельзя иначе, мы ведь все советские люди — братья». Собрание в конце концов решило отдать своего председателя соседям, но на время, как бы в долг.
Таган Байрамдурдыев еще с войны хорошо помнил: «Ничто так не окрыляет, как первый успех. Любая, даже самая маленькая победа — это прежде всего моральное торжество воина». «А сегодня трудное положение в колхозе — каждый дайханин чем не воин?» — рассуждал Таган и с первых же дней начал решительно действовать. Он мобилизовал все силы и бросил их на хлопок и овощи — испытанные им и хорошо знакомые сельскохозяйственные культуры.
Осенью, в конце ноября, председателя колхоза имени Жданова пригласили в Ашхабад на слет передовиков села. Домой Байрамдурдыев возвратился с удостоверением и значком «Отличник социалистического соревнования хлопкоробов».
В своем докладе Байрамдурдыев сообщил колхозникам, что теперь главная цель — добиться повышения личной ответственности каждого колхозника за порученный ему участок.
— Если говорить о нашем колхозе, то это в первую очередь относится к поливальщикам, — разъяснял Байрамдурдыев. — Есть у нас еще такие, что, пустив воду на делянку, уходят на другой ее конец и там спят до тех пор, пока вода не коснется их ног. Проснувшись, перекрывают воду, пускают ее на другую делянку и снова доказывают пословицу: «Хочешь узнать, кто ленив, пошли на полив».
— Правильно! Верно говоришь, башлык! — раздалось сразу несколько голосов из зала.
— Да снизойдет на твою голову благодать самого Хыдыра, Таган-джан, — громко сказал седобородый яшули, сидевший как почетный гость в первом ряду.
Таган посмотрел в сторону говорящего и продолжал:
— На слете также говорили и о том, что надо усилить борьбу с феодально-байскими пережитками: калым, насильственная выдача замуж несовершеннолетних девушек — ведь это бывает у нас. Вот я и предлагаю — пусть за это дело возьмутся яшули. К ним все станут прислушиваться. — И, не почувствовав реакции зала, сменил тему. — Товарищи, нам предстоит закрепить успех по хлопку. Для этого надо правильно использовать хлопко-люцерновый севооборот. Под пшеницу найдем новые земли. Отвоюем у песков! Ранней весной получим в МТС машины. Сроем ближайшие к полям барханы. Посеем арбузы ц дыни. Осенью разровняем площадки, а следующей весной на этих землях высеем пшеницу.
Зал молчал. Байрамдурдыев понимал, что не сразу колхозники могут поверить и принять его планы.
На первый взгляд, действительно, многие задачи казались неразрешимыми, но общий дружный труд победил, и сельхозартель имени Жданова стала одной из лучших в районе.
И снова общее собрание — теперь уже ждановцы просили Тагана Байрамдурдыева остаться у них, но Байрамдурдыев возвратился в родной колхоз.
Еще не везде цвели урюк и миндаль, лишь на солнечной стороне набухали тугие почки тутовника и винограда, а председатель колхоза «Большевик» в теплом халате, пушистом черном тельпеке, в сапогах ходил по полям и угодьям, которые не видел два года.