Тут я уже практически постиг расклады. Похоже на то, что вместе с Натальей Владимировной этой приманкой должен стать я…
— Хм! — сказал я со значением, приподняв брови. — Товарищ лейтенант, можно я сам продолжу повесть?
— Конечно! — воскликнул он.
И я стал строго логически размышлять вслух.
Как сделать так, чтобы враги поверили: блудливая вдова тайно вышмыгнула за пределы городка?.. Да так и сделать: они прекрасно знают, что она слабовата на передок, и если у нее в этом месте пригорело, обязательно наплюет на меры безопасности и поскачет к любовнику, сгорая от страсти…
— Пока все правильно?
— Совершенно, — подтвердил Богомилов.
— Теперь вопрос: кто будет исполнять роль любовника?..
— И ответ на него здесь, — заключил он.
— То есть я?
— То есть вы, коллега.
Я был к этому готов, и здраво рассуждая, готов был признать данный вывод здравым. На кого могла запасть легкомысленная офицерская женушка, ведущая вольготную жизнь, осыпаемая деньгами, раболепно обслуживаемая высокопоставленным мужем? Живущая без забот-без хлопот, если не считать воспитание сына, которым она, судя по всему, не больно-то и занималась?..
Но я предусмотрительно спросил:
— А не будет ли это выглядеть… как это сказать, слишком уж вызывающим? Они — не раскусят ли? Нет, я не боюсь, ни в коем случае! Я ж понимаю: подписку дал — и все по-взрослому. Но они-то не дураки. Не решат ли, что это наш розыгрыш?
Лейтенант усмехнулся:
— Не должны. Знаешь… я сам только сейчас от шефа узнал, что эта дура безмозглая языком трясла где ни попадя: у нас, дескать, солдат новый в части появился. Такой, говорит, красавчик, двухметровый, я как только его увидела, так сразу протекла… Я бы, говорит, ему без разговоров дала бы, и так, и раком… Ты извини, но у нас же деловой разговор, так что без обиняков!
— Да ничего, — сказал я.
— Ну, вот так она молола без ума, а у стен уши есть. Не знаю уж, до самого-то Синякова дошло или нет… а хотя, это уже неважно.
— М-да… Тема, в принципе, смелая. Дерзкая. Мне такие нравятся.
— Ну еще бы! — тут лицо лейтенанта приобрело сложносочиненное выражение. — Между прочим… Насколько я понял, тебя никто не ограничивает.
И пояснил мысль.
Наталья здесь, в городе, конечно, обзавелась знакомствами. Она вообще была человек общительный и даже обаятельный, этого не отнять. И не то, чтобы мужиков нарочно охмурять, а просто так у нее это выходило, без всякой цели. Харизма, черт возьми! Какая-то легкость, незлобивость, незлопамятность. Ну а то, что мужчины под ноги стелются один за другим — это естественное следствие той самой харизмы.
— К ней вообще люди тянутся! — поделился наблюдением Богомилов. — Вот поди ж ты!.. Живой магнит, блин. Ну и, правду сказать, есть в ней это, свет какой-то, хоть и дура, хоть и жадная… А хотя она даже не жадная. И уж совсем не скупая. Просто транжирила налево и направо, а муженек из кожи вон лез, чтобы ее ублажать. Во все тяжкие пустился… А ей и горя мало. Сколько ни дай денег, все просрет. И еще клянчить будет… Ну да ладно! Ближе к теме.
Ближе к теме — Натали перезнакомилась со многими, и даже обзавелась подружками, схожими по характеру. Одна вроде бы и замужняя, да как-то с мужем у нее не пойми что, и даже не по ее вине, а он сам такой. Все что-то гонялся за длинным рублем, мотался по северам, по дальним краям, было дело, и уходил от нее, находил каких-то баб. Потом приходил, каялся… Короче, роман, а не жизнь. Другая — что-то вроде «соломенной вдовы», у этой муж был «творческая личность», местная богема. Подался в Питер, покорять град Петров талантами своими (этот северный край и экономически и социально как-то больше тяготел к Ленинграду, чем к Москве) — ну там, видать, и пополнил ряды непризнанных дарований, а потом просто исчез, в самом прямом смысле. Канул куда-то без вести, ни слуху, ни духу. И умершим почему-то его не признавали, вот даже не знаю, почему. А супруга осталась в неизвестном статусе; то есть, формально-то она женой так и числилась до поры-до времени, но окружающие пофыркивали в кулаки да ладошки. В маленьком патриархальном городке репутация у дамы была так себе. На что она плевала с высокой колокольни. Звали ее Марина.
— Ну, рыбак-то рыбака видит издалека… Вот эти профуры друг дружку и нашли…
«Соломенная вдова» проживала одна в двухкомнатной квартире, и по дружбе пускала туда Натали. Понятно, зачем, хотя формально это считалось под покровом тайны до ближайших дней. Когда после смерти Синякова командир принялся беспощадно потрошить душевный мир вдовы. Заливаясь горючими слезами, та созналась, что грешила там плотскими соитиями. Дважды. На суровый вопрос «с кем?» последовали новые отчаянные рыдания, не вызвавшие у полковника ни малейшего сочувствия. Напротив, железные требования отвечать немедленно: