- Надеюсь однажды увидеть этот день. – сняв обмундирование, юноша расположился в одном из кресел гостиной, не облокачиваясь на спинку. Как подобает сидеть гостю в покоях знатного господина. Отец достал из другого шкафа бутыль вина, и наполнил бокалы.
- За гордость нашей семьи, и за твои грядущие подвиги! – Встав напротив юноши, он поднял бокал, все так же гордо глядя на сына, который поднимается с кресла, и тянет серебристую чашу.
- За подвиги!
Подвиги:
Солдат спешно подошел к офицерскому шатру, остановившись у входа, чтобы перевести дыхание. Пока лагерь кругом возвращался к привычному состоянию Усталые солдаты расходились по своим палаткам. Из южной части которого ветерком тянуло аромат свежей похлебки. Часовые на деревянных башнях, с привычной строгостью всматривались в серость округи, на которое небо вот вот собиралось извергнуть весь накопившийся запас воды. Лишь грязь на обмундировании и редкие крики раненых напоминали о недавней баталии. Приведя дыхание в норму, солдат отодвинул полог палатки, и вошел внутрь. В центре помещения расположилось обложенное камнями кострище, дым от которого шел в конус из ткани с дыркой ц центре. Вокруг кострища расположились пара лежаков, стойка под доспехи, сундук, и письменный стол, за которым сейчас сидел офицер. Держа замотанную жгутами руку на коленях, другой, явно не особо сноровисто, он пытался что-то написать. Подняв голову на вошедшего юношу, он убрал перо, и приглашающим жестом указал на кострище. Отдав честь, юноша подошел поближе к еще тлеющему кострищу, словно желая впитать остатки тепла.
- Солдаты говорят, ты поднял всю морту в атаку. – взгляд офицера стал внимательным, изучающим. Словно он разбирал на кусочки каждую часть тела юноши, разглядывал ее с разных сторон, делал пометку, и возвращал на место.
- Да, господи Старший Кварстирий. – солдат вытянулся по струнке, уставившись в дырку конуса, которая сверху закрывалась еще одним конусом, защищавшим пламя от дождя.
- Что произошло с юстирием, командовавшим вашей мортой?
- Он погиб, господин Старший Квартстирий. – вещал громким зычным строевым голосом солдат.
- От чего?
- командующий мортой господин юстририй погиб от попадания стрелы.
- Стрела пробила щит и убила его? – Голос кварстирия звучал ровным, прохладным тоном, без намека на эмоции.
- Нет. Господин юстирий не успел отдать приказ, прежде чем стрела настигла его.
- В вашей морте были другие офицеры?
- Да.
- Почему командование мортой взяли на себя именно вы?
- Возникшая ситуация требовала срочного реагирования, господин Старший Кварстирий.
- Кто отдал приказ об атаке?
- Я, господин Старший Кварстирий.
- Что было дальше?
- Мы смогли прорвать ряды противников, и проникнуть на территорию крепости через пролом в стене.
- Вы встретили сопротивление?
- Да, господин Старший Квартстирий. Противник организовал баррикады рядом с проломом. Но нам удалось преодолеть их, и подняться на стены.
- Солдаты говорят – квартстирий откинулся на спинку стула, отчего тот противно скрипнул. – что ты храбро бился, и повел их за собой. Открытые вами ворота решили исход боя.
- Мы действовали согласно известным нам тактикам, которым нас обучали.
- Вас представят к награде. – кварстирий встал со своего стула, указав солдату на нее рукой. – ты знаком с грамотой?
- Да, господин старший кварстирий. – солдат, чеканя шаг, проследовал к стулу, и сел за стол, взяв в руки перо.
- Пиши. Будешь первым солдатом, написавшим указ о награде своей рукой. – Кварстирий слегка улыбнулся, глядя на юнца, аккуратно взявшего перо и новый лист бумаги.
Победный вечер:
- … А еще я слышал, что их церма завалилась в один из трактиров, где выхлебала весь эль. Представляешь? И как с гусей вода! Вот уж точно, служба с сынком богатея! Но зато в какие бордели он нас водил. Ты не представляешь, какие искусницы обитают в столичных заведениях. – пьяный товарищ продолжал свой монолог, пока кто-то из пьянчуг подливал ему выпивки еще в стакан. Возле костра уже собралась компания таких же вояк, от которых явно разило винцом. Все обмундирование давно было сложено в палатках, а оружие сдано в арсенал, бод охрану караула. Так что сейчас они больше напоминали пьяных простаков в похожей одежде, нежели легендарных воинов Хоггенвальдской машины войны. Солдат все так же смотрел в костер, не обращая внимания на собравшихся вокруг. Впрочем остальным тоже не было до него особого дела. Пару раз они поинтересовались, не хочет ли он выпить, но настаивать ни кто не стал. Убеждать юстирия твоей морты в неправоте, даже по пьяной лавочке, было рисковой затеей, и большая часть собравшихся старательно делала вид, что не замечает его печального взгляда на этом всеобщем празднике. Ни кто особо не заметил, или не хотел замечать, как солдат поднялся с табуретки, и ушел за палатки, прочь от пьяной компании.