Победный вечер:
Собравшись с духом, юстирий все же принялся одевать недавно вычищенный доспех, застегивая ремешки. Поправив оголовье и забрало, он одел шлем, принявшись возиться с его креплением к доспеху. Проверив все застежки, он еще раз осмотрел палатку. Рука по привычке потянулась к навершию отсутствующего меча, нащупав лишь кольца ремня. Чертыхнувшись, он дернулся в панике, не сразу вспомнив, что все оружие было сдано в арсеналы. Чтобы пьяные солдаты не устроили чего дурного по пьяной глупости. Шумно вздохнув, он медленно пошел к воротам, позвякивая железом пластин. При виде его, часовые вновь вытянулись по струнке.
- Господин Юстирий! За воротами все спокойно! Следы врагов не замечены! – Снова протараторил часовой. Как будто данную фразу он выучил наизусть и теперь повторял как скороговорку.
- Теперь я могу выйти?
- Да, Господин! – Часовой показал круговой жест пальцами паре солдат, и те поспешили тянуть канаты, чтобы приоткрыть одну из створок ворот. В то же время один из стражников принес меч из башни. Простой одноручный клинок, в дешевых ножнах, которыми экипировались все солдаты.
Закрепив меч на положенном месте, и взяв факел, юстирий вышел за ворота, направившись в сторону разрушенной крепости, освещенной последними закатными лучами солнца. Подойдя ближе к пролому в стене, он всматривался вглубь городских улиц. Нового объекта гордости их империи. Нового рубежа, стараясь не обращать внимания на крепостной ров. Среди темной жижи которого то и дело виднелись руки, ноги, головы и изувеченные тела. Мужчины, женщины, старики. Сваленные в ров после кровавого шествия войска по городу. Избавившись от наваждения, он вошел в город. Серые улицы были подобны иссохшему трупу, из которого вытекли последние капли крови. Пройдя пару кварталов, он зашел в дом, в котором был совсем недавно. Дверь была выломана, а внутри царил абсолютный беспорядок. Сломанная мебель, разбитая посуда. Следы свежей крови на стенах и полу. Память услужливо достала из свежих запасов образ женщины, которую они тут нашли. Его колебания, пока она дрожа от страха отползала к стене. Блеснувший в ее руке предмет, и быстрое, машинальное движение меча. Закончившее, не успевший начаться, поединок. Позже, когда он разжал ее руку, там было зеркальце. Миниатюрное, прямоугольное зеркальце, с тонкой серебристой оправой. Единственное, что он забрал из этого дома, прежде чем другие солдаты вломились внутрь за военными трофеями.
Позади послышался тихий шорох. Словно камни по мостовой разлетелись от чьего-то неаккуратного шага. Место неприятного наваждения моментально заняла боеготовность. Он выхватил меч, и встал в стойку. Левая рука заняла привычное положение, чтобы закрыть владельца отсутствующим щитом, который сейчас заменял факел. Ноги едва согнулись в коленях, делая походку более пружинистой. Он медленно вышел на улицу. Солнце уже скрылось за горизонт, погрузив город в ночной мрак. Солдат медленно пошел вдоль улицы, всматриваясь в силуэты зданий. Позади вновь послышался шорох. Разворачиваясь он увидел девушку, с ножом в руке, которая в прыжке тянула руку, чтобы достать шею. Быстрое движение меча, и нож проскальзывает мимо, противно царапая железные пластины. По инерции девушка едва не падает на солдата, но тот пинком ноги отбрасывает ее в сторону, сбивая с ног. Растянувшись на каменной мостовой, ненависть в ее глазах сменилась ужасом. Пониманием провала, которым увенчалась вся ее выходка. А юстирий продолжал стоять, словно в нерешительности глядя на нее. Свет факела заострял черты лица. Смешивая на нем все эмоции. Она не умоляла, лишь смотрела на солдата, в ожидании его решения.
Утро:
- Вы уверены, что хотите покинуть свою должность? – обычно безучастное и спокойное лицо командующего выражало сейчас непонимание и недоверие. Строгий взгляд сменился на придирчивый внимательный осмотр. Словно он разглядывал каждый фрагмент своего подчиненного. Каждую царапинку на доспехе. Каждый ремешок. Пытаясь найти причину происходящего. – вы показали себя достойным воином и тактиком. Ваши навыки более чем необходимы родине.
- Благодарю за теплые слова, господин Главнокомандующий. Но я желаю подать в отставку. – юстирий поклонился, снимая с головы массивный шлем, скрывая чувства под маской спокойствия.