— Не знаю, сэр, — ответил Лладроу, — Похоже, это единственное разумное объяснение.
— Следовало бы, — снова вмешался Донал, — рассмотреть и несколько невероятных допущений, чтобы оценить, не представляет ли какое-либо из них возможную опасность. А затем…
— Донал, — сухо прервал его Галт, — вы мой адъютант, а не стратег.
— И тем не менее… — пытался настаивать Донал, но маршал начальственно оборвал его:
— Все!
— Есть, сэр. — Донал склонил голову, подчиняясь.
— Тогда, — Галт снова повернулся к Лладроу, — будем считать это ниспосланной нам возможностью слегка умерить боевой пыл Ньютоно-Кассиданского флота и армии. Возвращайтесь к своему патрулю. Я передам соответствующие распоряжения.
Лладроу наклонил голову и уже собирался идти, когда внезапно одна из дверей кабинета с легким шипением отодвинулась в сторону, и по полированному полу простучали женские каблучки. Они повернулись и увидели высокую, ослепительно красивую рыжеволосую женщину.
— Здравствуй, Эльвина! — произнес Галт.
— Я вам не помешала? — поинтересовалась она, подходя к ним, — Я не знала, что у вас посетитель.
— Расс, — сказал Галт, — вы знакомы с моей племянницей, Эльвиной Рай? Эльвина, это начальник голубого патруля Расс Лладроу.
— Весьма польщен, — с поклоном ответил Лладроу.
— О, мы знакомы — по крайней мере, я уже вас раньше видела. — Она протянула ему руку, затем повернулась к Доналу. — Донал, пошли на рыбалку?
— Извини, — ответил Донал. — Я сейчас занят.
— Нет, нет, — Галт махнул широкой ладонью, — Никаких важных дел пока нет. Так что идите, если хотите.
— В таком случае я готов, — произнес Донал.
— Холодный, однако, ответ! — Она повернулась к Лладроу. — А вот начальник патруля наверняка не колебался бы ни секунды.
Лладроу снова поклонился:
— Ради вас я пошел бы на все!
— Вот! — воскликнула она, — Вот образцовый мужчина, Донал. Вам следует поучиться, как вести себя с женщинами и что им говорить.
— Как скажете… — отозвался Донал.
— О, Донал. — Она тряхнула головой. — Вы безнадежны. Ладно, пошли.
Она повернулась и вышла; он последовал за ней.
Они пересекли большой центральный зал и вышли на террасу, нависшую над голубовато-зеленым заливом, подходящим к самым стенам дома Галта. Он ожидал, что она начнет спускаться вниз, к пристани, но вместо этого она резко остановилась и повернулась к нему лицом.
— Ну почему вы так ко мне относитесь? — набросилась она на него. — Почему?
— К вам? — Он посмотрел на нее.
— Да вы просто деревянный! — Ее губы раздвинулись, обнажив великолепные зубы. — Чего вы боитесь — что я вас съем?
— А что, нет? — спросил он довольно серьезно. Она осеклась и странно взглянула на него.
— Идем ловить рыбу! — наконец крикнула она, повернулась и побежала вниз, к пристани.
И они отправились на рыбалку. Однако, даже когда он скользил на глубине в шестьдесят футов под водой, преследуя рыбу, мысли его были заняты другим. Влекомый вперед маленьким реактивным двигателем за спиной, в уединении шлема, он мрачно ругал себя за собственное невежество. Поскольку именно невежество, которое он ненавидел больше всего другого, — в данном случае невежество в отношении женщин — заставило его поверить, что он может позволить себе роскошь дружеских отношений с женщиной, которая страстно желала его, но которой он сам не желал вовсе.
Она уже жила в этом поместье, когда Донал появился здесь в качестве личного адъютанта Галта. Благодаря некоему таинственному стечению фрайляндских законов о наследовании она находилась под опекой маршала, несмотря на то что они являлись весьма дальними родственниками, к тому же и ее мать и некоторые другие родственники были живы. Она была лет на пять старше Донала, но ее дикая энергия и неистовая эмоциональность стирали эту разницу. Сначала она ему понравилась, и ее общество показалось ему бальзамом, пролитым на недавно пострадавшую и очень нежную часть его собственного «я», — хотя сам он не стал бы выражаться столь многословно. Но так было лишь вначале.
— Знаете, — заявила она ему как-то раз во время одного из ее своеобразных приступов откровенности, — любой бы захотел меня.
— Несомненно, — согласился он, искренне любуясь ею. И только потом с ужасом понял, что, сам того не зная, принял приглашение, о котором даже не подозревал.
Он жил в поместье маршала уже четыре месяца, знакомясь с некоторыми деталями фрайляндского штабного управления, а также — к его все возрастающей тревоге — с некоторыми загадками женского ума. И, вдобавок ко всему, его весьма озадачивало то, почему он ее не хочет. Эльвина Рай ему определенно нравилась. С ней было весело, некоторые черты ее характера напоминали его собственный. И тем не менее он ее не хотел. Ни в коей мере.