— Вы хотите это услышать, не так ли? Вы правы. Мне кажется, у меня все-таки есть своя философия. Хотите о ней услышать?
— Пожалуйста, — произнес Сэйона.
— Ладно. — Донал окинул взглядом маленький сад. — Примерно так — каждый человек является орудием в своих собственных руках. Наибольшее удовлетворение мы получаем не от вознаграждения за нашу работу, но от самой работы, а наша самая главная задача — оттачивать и совершенствовать орудие, которым являемся мы сами, делая его способным к еще более сложной работе. — Он посмотрел на Сэйону. — Что вы об этом думаете?
— Мне нужно поразмыслить, — ответил Сэйона. — Моя точка зрения, естественно, несколько иная. Я вижу Человека не столько как успешно действующий механизм, но как связующее звено в общем порядке вещей. Я бы сказал, что роль индивидуума — не столько делать, сколько быть. Чтобы познать в полной мере истину, которая скрыта в нем самом, если я понятно выражаюсь.
— Нирвана как противоположность Валгалле, да? — Донал грустно улыбнулся. — Спасибо, я предпочитаю Валгаллу.
— Вы уверены? — спросил Сэйона, — Вы вполне уверены, что нирвана вам ни к чему?
— Вполне, — ответил Донал.
— Вы меня огорчаете, — угрюмо произнес Сэйона, — А мы с вами связывали определенные надежды.
— Надежды?
— У вас, — Сэйона поднял палец, — огромные возможности. Они могут реализоваться лишь в одном направлении — в том, которое вы выберете сами. Но у вас есть свобода выбора. И здесь для вас найдется место.
— Здесь у вас?
— Другие миры не знают о том, чем мы занимаемся последние сто лет. Мы лишь начинаем работать с бабочкой, заключенной внутри куколки, каковой является нынешнее человечество. Для любого, кто обладает способностями к подобной работе, открыты большие возможности.
— И у меня есть такие способности?
— Да, — кивнул Сэйона. — Отчасти в результате счастливой комбинации генов, которая пока находится за пределами нашего понимания. Конечно, вам придется переучиваться. Та часть вашей личности, которая руководит вами сейчас, должна быть приспособлена к гармоничной интеграции с другой частью, которую мы считаем более ценной.
Донал покачал головой.
— В качестве компенсации, — угрюмо уточнил Сэйона, — вам станет доступно многое — вы ведь из тех людей, кто, например, мог бы пройти по воздуху, если бы только поверил, что может это сделать.
Донал рассмеялся.
— Я вполне серьезно, — сказал Сэйона, — Попробуйте как-нибудь.
— Вряд ли я смогу поверить в то, во что я подсознательно не верю, — пожал плечами Донал, — Кроме того, я не вижу в этом смысла. Я солдат.
— Однако что за странный солдат, — пробормотал Сэйона. — Солдат, полный сострадания, причудливых фантазий и диких грез. Одинокий человек, который хочет быть как все, но считает человечество конгломератом странных, чуждых ему созданий, обычаев которых он не в состоянии понять, и в то же время он понимает их слишком хорошо, чтобы они могли чувствовать себя в безопасности.
Он перевел взгляд на застывшее, сразу ожесточившееся лицо Донала.
— Ваши тесты оказались вполне результативными, не так ли? — спросил Донал.
— Да, — кивнул Сэйона, — Но вовсе незачем так на меня смотреть. Мы не можем воспользоваться ими как оружием, чтобы заставить вас делать то, чего захотим. Подобный поступок принес бы столько вреда, что стал бы бессмысленным. Мы лишь делаем вам предложение. — Он на секунду замолчал. — Основываясь на том, что нам известно, мы можем заверить вас со всей определенностью, что вы будете счастливы, если вступите на наш путь.
— А если нет? — Лицо Донала оставалось застывшим.
Сэйона вздохнул.
— Вы сильный человек. Сила влечет за собой ответственность, а для ответственности нет особой необходимости в счастье.
— Не могу сказать, что мне нравится перспектива изменить весь свой образ жизни ради счастья. — Донал встал, — Так или иначе, спасибо за предложение. Я ценю вашу любезность.
— Нет никакой любезности в том, чтобы сказать бабочке, что она — бабочка и ей незачем ползать по земле, — произнес Сэйона.
Донал вежливо наклонил голову.
— До свидания. — Он повернулся и начал спускаться по низким ступеням.
— Донал… — остановил его голос Сэйоны. Он обернулся и увидел, что тот смотрит ему вслед чуть ли не с ехидным выражением, — Я верю, что вы можете ходить по воздуху.
Донал уставился на него, однако выражение лица Сэйоны не изменилось. Развернувшись кругом, Донал шагнул вперед, словно на ровную землю, — и, к его неописуемому изумлению, его нога встретила невидимую опору на высоте в восемь дюймов над следующей ступенькой. Вряд ли отдавая себе отчет в своих действиях, Донал перенес вперед в ничто другую ногу. Он сделал еще шаг и еще. Ни на что не опираясь, кроме воздуха, он пересек сад до самого верха лестницы на противоположной стороне.