Вновь оказавшись на твердой поверхности, он обернулся. Сэйона все еще смотрел на него, но выражения его лица теперь невозможно было разобрать.
В глубокой задумчивости Донал вернулся в Портсмут — маранский город, где находилась командная база экзотов. К тому времени, когда он добрался до своей комнаты, тропическая маранская ночь уже опустилась на город, однако мягкий свет, струившийся вокруг и изнутри всех зданий благодаря какому-то техническому фокусу, не мог затмить блеск звезд над головой.
Стоя посреди комнаты, собираясь переодеться к ужину, который должен был стать его первым приемом пищи сегодня — он снова забыл поесть днем, — Донал хмуро взглянул на плавно изогнутый потолок, высшая точка которого находилась примерно в двенадцати футах над его головой. Затем окинул взглядом письменный стол и увидел кассету. Взяв ее в руку, он повернулся к потолку и сделал неуклюжий шаг вверх.
Его нога нашла невидимую опору. Донал оторвался от пола. Медленно, шаг за шагом, он поднялся до самого потолка. Открыв кассету, прижал ее самозаклеивающиеся края к потолку. С секунду он висел в воздухе, глядя на приклеенную к потолку кассету.
— Забавно! — сказал он и тут же обнаружил, что падает. Он инстинктивно сгруппировался и, приземлившись, перекатился, затем вскочил на ноги, целый и невредимый, и снова взглянул на потолок. Кассета продолжала висеть там.
Он нажал кнопку маленького коммуникатора на браслете.
— Ли, — позвал он.
Он опустил руку и подождал. Меньше чем через минуту Ли вошел в комнату. Донал показал на кассету на потолке.
— Что это? — спросил он.
Ли посмотрел.
— Кассета. Хотите, чтобы я ее достал?
— Нет, — ответил Донал, — Как, по-вашему, она туда попала?
— Какой-нибудь шутник… — предположил Ли. — Хотите, чтобы я выяснил, кто?
— Нет… не важно, — сказал Донал. — Это все.
Кивнув, Ли вышел из комнаты. Донал еще раз взглянул на кассету, потом подошел к окну и выглянул наружу.
Внизу лежал светящийся ковер города. Над головой сияли звезды. Довольно долго он молча стоял, глядя в окно.
Внезапно он громко и радостно рассмеялся.
— Нет, нет. Я дорсаец!
Он повернулся спиной к окну и начал быстро одеваться к ужину. К своему удивлению, он только сейчас обнаружил, насколько голоден.
Протектор
Боевой командор действующей армии Ян Тэн Грэйм шел по коридору резиденции протектора Проциона, сжимая в огромном кулаке кассету с грифом «лично, секретно». Никто не попался ему навстречу. Однако у входа в кабинет протектора его секретарша в зеленой с золотом штабной форме что-то пробормотала насчет того, что протектор распорядился его не беспокоить. Ян лишь мельком взглянул на нее и вошел в кабинет.
Донал стоял у окна, глядя на Портсмут в лучах ярко-желтого проционского заката, пребывая в глубокой задумчивости. В подобной позе его в последние дни можно было застать часто. Услышав размеренные шаги Яна, он обернулся.
Шесть лет военных и политических успехов оставили неизгладимые следы на лице Донала, отчетливо видимые при дневном свете. На первый взгляд он казался немногим старше того молодого человека, который покинул Дорсай полдюжины лет назад. Однако при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что он несколько отяжелел и немного вырос. Однако этот излишний вес не смягчил его черт, скорее наоборот, они стали резче и жестче. Глаза его несколько запали, а привычка командовать — доведенная до подсознательного уровня — наложила невидимую тень на его лоб, так что лицо его не оставляло сомнений: перед вами человек, для которого беспрекословное выполнение приказов — естественное дело.
— Ну? — спросил он, когда Ян подошел к нему.
— Они захватили Новую Землю, — ответил его дядя, протягивая ему кассету, — Личное и секретное послание от Галта.
Донал машинально взял кассету, мгновенно позволив своему подсознанию овладеть его разумом. Если шесть лет изменили его внешность и манеры, еще большие изменения произошли в глубине его личности. Шесть лет командования, шесть лет оценок и решений проложили широкий водораздел между внешней частью его разума и темной, глубокой его частью, бездонные воды которой омывали все известные берега и множество еще неизвестных. Он пришел не то чтобы к соглашению, но к перемирию с источником своей странности, тщательно скрывая ее от других, но относясь к ней как к некоему орудию, которое некто дал ему в руки. Теперь же информация, которую только что принес Ян, вновь взбудоражила потаенные глубины его души, и по мере того как волнение становилось все сильнее, ему стало окончательно ясно, что пора действовать.