— Не ожидал подобного отношения от профессионального солдата! — рассмеялся Уильям. — Кстати, мне нужно кое-что с вами обсудить. Как я понимаю, вы подчеркиваете приоритет сухопутных войск по отношению ко всем остальным вооруженным силам, и я слышал, что вы достигли некоторых выдающихся результатов в их обучении. Эта информация, конечно, как раз по моей части, поскольку Сета намерена заключить договор о найме войск. В чем ваш секрет, протектор? Вы допускаете к себе наблюдателей?
— Никаких секретов, — ответил Донал. — И вы, принц, в любое время можете прислать наблюдателей. Главная причина наших успехов — ответственный за боевую подготовку командор Ян Грэйм, мой дядя.
— О… ваш дядя, — вздохнул Уильям. — Вряд ли я смогу купить его у вас, если он ваш родственник.
— Боюсь, что не сможете.
— Ну-ну… Так или иначе, мы еще поговорим. Ради всего святого — мой бокал, похоже, опустел. Кто-нибудь хочет еще?
— Нет, спасибо, — отказалась Ани.
— И я нет, — последовал ее примеру Донал.
— Что ж, а я, пожалуй, выпью еще, — кивнул Галт.
— Что ж, в таком случае идемте, маршал.
Уильям повернулся к Галту, и они вместе направились в сторону бара. Донал и Ани остались вдвоем.
— Итак, — сказал Донал, — вы не изменили своего мнения обо мне.
— Нет.
— Вот тебе и беспристрастность избранной Культиса! — иронически заметил он.
— Знаете, я не сверхчеловек! — вспылила Ани, — Нет, — продолжила она более спокойно, — есть миллионы таких, как вы, и даже хуже — но у вас есть способности. И вы карьерист. Именно этого я не могу вам простить.
— На вашу точку зрения дурно повлиял Уильям, — усмехнулся Донал.
— По крайней мере, он такой, какой есть, и не притворяется!
— Почему открытое признание порока обязательно должно именоваться добродетелью? — удивился Донал. — Кроме того, вы ошибаетесь. Уильям, — он понизил голос, — притворяется обычным дьяволом, чтобы скрыть от вас, кто он есть на самом деле. Те, кто имеет с ним дело, считают, что он есть воплощение зла, и таким образом им доступны самые глубины его души.
— Вот как? — Голос ее звучал насмешливо. — И каковы же на самом деле эти глубины?
— Нечто большее, нежели собственное возвышение. Вы слишком близки к нему, поэтому не замечаете того, что осознает основная масса людей, которая видит его с некоторого расстояния. Он живет словно монах — не получая личной выгоды от того, что он делает, и от долгих часов работы. И его не волнует, что думают о нем другие.
— Не больше, чем вас.
— Меня? — Захваченный врасплох неожиданной правдой в ее словах, Донал тем не менее смог возразить: — Меня волнует мнение тех, чье мнение меня волнует.
— Например?
— Например, ваше. Хотя я не знаю почему.
Ани уставилась на него широко раскрытыми глазами.
— О, — выдохнула она, — только не говорите мне этого!
— Я сам не понимаю, почему я вообще пытаюсь вам что-то объяснить, — с горечью ответил он и ушел.
Донал вернулся в свой номер, где тут же погрузился в работу и просидел за столом до поздней ночи. Даже тогда, когда он наконец лег спать, сон не шел — что он отнес на счет похмелья.
Можно было бы и дальше придумывать какие-то оправдания, но он себе этого не позволил.
Протектор
— …Типичный тупик, — произнес Уильям, принц Сеты, — Хотите еще мозельского?
— Нет, спасибо, — отказался Донал.
Совещание шло уже вторую неделю, и он принял приглашение Уильяма пообедать вместе с ним у него в номере после утреннего заседания. Рыба была превосходная, вино замечательное — и Донал сгорал от любопытства, хотя пока разговор не касался чего-либо важного.
— Вы меня разочаровываете. — Уильям поставил графин на маленький столик между ними, — Я сам не слишком хорошо разбираюсь в еде и напитках, но я наслаждаюсь, видя, как другие наслаждаются ими. — Он поднял брови, глядя на Донала. — Ваше первоначальное обучение на Дорсае проходило скорее в спартанских условиях?
— В некотором отношении — да, — ответил Донал, — В спартанских и, возможно, несколько провинциальных. Мне, похоже, начинает передаваться нетерпение Хендрика Галта в связи с отсутствием прогресса в наших переговорах.
— Что ж, так оно и есть, — улыбнулся Уильям, — Солдат любит действие, политик — звук своего собственного голоса. Но, конечно, существует и более правдоподобное объяснение. Несомненно, вы уже поняли, что основные вопросы совещания решаются не за столом переговоров, но, — он показал на столик с едой перед ним, — во время небольших личных встреч наедине, вроде этой.