Но мы — низкорослые, простоватые люди Старой Земли — все же обладаем чем-то большим, чем все они. Потому что мы храним в себе основы человеческого рода, как кристалл хранит в себе искру подземного огня, а они — лишь яркие, сверкающие, прекрасно обработанные грани этого кристалла.
И не более того.
Но если вы один из тех, кто, подобно моему дяде Матиасу Олину, считает, что мы полностью утратили наш авторитет, советую отправиться в экзотский анклав Сент-Луис, где сорок два года назад землянин Марк Торре — настоящий провидец — начал строительство того, что через сто лет станет Конечной Энциклопедией. Через шестьдесят лет, оторвавшись от Земли, она окажется на ее орбите. А еще через сто лет, по теории Марка Торре, с ее помощью откроется нам скрытая часть души землянина, навсегда утраченная жителями Молодых миров в процессе искусственного генетического отбора и недоступная их пониманию.
Итак, присоединяйтесь к одной из многочисленных экскурсий и пройдите по коридорам и лабораториям Проекта Энциклопедии. А вот и величественный Индекс-зал — самое сердце проекта. Огромные закругленные стены этого зала уже начали впитывать знания, накопленные человечеством за тысячелетия. Через сто лет все внутреннее пространство этой огромной сферы будет насыщено информацией.
Но сейчас это не имеет значения. Просто посетите Индекс-зал — вот все, что я прошу вас сделать. Встаньте в его центре и выполните просьбу гида.
— Слушайте.
Слушайте. Молчите и будьте внимательны. Слушайте — вы не услышите ничего. И наконец гид, нарушив эту почти нестерпимую тишину, объяснит вам, почему он просил вас слушать.
Может быть, именно вы окажетесь тем единственным из миллионов и миллионов, кто здесь что-либо услышит. До сих пор это не удавалось никому.
Думаете, это по-прежнему ничего не доказывает? Так вы ошибаетесь, мой друг. Потому что я услышал — то, что я смог там услышать, — и это изменило всю мою жизнь. Услышанное наделило меня могуществом, которое я позже обратил в план уничтожения людей Квакерских миров.
Так что не смейтесь, когда я сравниваю свою ярость с яростью Ахилла. К тому же нас роднит и еще кое-что. Мое имя Там Олин, и предки мои ирландцы. Но вырос я и стал тем, кто я есть, — на Пелопоннесе, в Греции, как и Ахилл.
В густой тени руин Парфенона, белеющих над Афинами, было не больше солнца, чем светлого в наших душах, — и лишь по вине моего дяди, которому следовало бы дать нам свободу расти под солнцем.
Наши души… моя… и моей младшей сестры Эйлин.
Глава 2
Это была идея моей сестры Эйлин — посетить Конечную Энциклопедию, воспользовавшись моим новым удостоверением сотрудника Бюро информации. Но в тот момент, когда она предложила эту поездку, странное незнакомое чувство овладело мной, словно я вдруг услышал густой и низкий звон колокола.
Это был не просто страх, а более сложное чувство. Пожалуй, оно даже не было неприятным и по сути своей напоминало ощущение, которое испытываешь перед серьезным испытанием.
Оно длилось всего секунду — но этого оказалось достаточно. Из-за того, что теоретически Энциклопедия являла собой надежду для рожденных на Земле, а мой дядя Матиас всегда олицетворял безнадежность, я решил, что это ощущение связано с ним. Я увидел в этом возможность бросить вызов человеку, с которым я прожил все эти годы. Наверное, поэтому я и решил поехать.
К тому же маленькое путешествие вполне соответствовало моменту и представлялось неожиданным праздником. Я только что подписал стажерский контракт с Межзвездной службой новостей. И это всего-навсего через две недели после окончания Женевского университета журналистики! Правда, этот университет считался лучшим среди аналогичных учебных заведений всех шестнадцати миров, заселенных людьми, включая и саму Землю, а моя успеваемость оказалась наивысшей за всю его историю.
И поэтому я не стал расспрашивать свою семнадцатилетнюю сестру, почему она вдруг захотела съездить со мной в Конечную Энциклопедию и именно в тот день и час, который сама назначила. Теперь, оглядываясь назад, думаю, что тогда мне казалось, она просто хочет удрать из мрачного жилища нашего дяди хотя бы на день. И это само по себе было вполне достаточной причиной.
Именно Матиас, родной брат моего отца, взял к себе нас, двух сирот, после того как наши родители погибли в авиакатастрофе. И именно он постепенно сломал нас за несколько следующих лет. Нет, он не пытался воздействовать на нас рукоприкладством. Нельзя его было обвинить и в какой-то намеренной жестокости. Ему не это было нужно.