Теперь благодаря прибытию Кенси Грэйма следовало ожидать изменения ситуации — если только для этого хватало времени и людей. Но едва ли командиры квакеров будут ждать, пока кассидане предпримут попытку перерезать их коммуникации.
Что же придумало командование квакеров, просидев всю ночь за разработкой плана? Со своей наблюдательной позиции я мог представить только возможные тактические ходы кассидан. Но я совершенно не представлял, каким образом стратеги Гармонии и Ассоциации планировали использовать преимущества своей позиции и тактической ситуации.
Южная оконечность линии фронта в пригородах Дореса большей частью представляла собой открытую местность, где находились фермерские хозяйства, засеянные кукурузой поля и невысокие холмы. На севере также были холмы, поросшие высокими желтыми березами. Здесь, на Новой Земле, они почти в два раза превосходили высотой земные — и настолько близко располагались их кроны, что это напоминало нечто вроде владений Робин Гуда: большие серебряно-золотистые и серые стволы тянулись вверх, подобно колоннам; сквозь толщу ветвей и листьев прорывались лишь слабые лучики солнца.
И тут, глядя на них и представляя, каково было бы прогуляться под кронами этих деревьев, я вдруг сообразил, что под их прикрытием могло передвигаться незамеченным практически любое количество войск, а я — отсюда, из аэрокара, — наверняка не заметил бы ни единой каски или ружья.
За догадкой следовал вывод. Просто из-за недостатка сна притупилась острота восприятия, и это помешало мне сразу заподозрить что-либо подобное. Я круто развернул аэрокар и вскоре приземлился у укрепленного поста кассидан, вылез из машины и прошел через маскирующий позицию звукового орудия кустарник. День уже становился жарким.
— Есть какие-либо признаки передвижения противника там, на севере? — спросил я старшего взводного.
— Нет, ничего, насколько нам известно, — ответил он. Это был худощавый, подтянутый парень, облысевший немного раньше времени. Ворот его мундира был расстегнут. — Мы выслали патрули.
— Гм-м, — произнес я. — Что ж, тогда попробую пролететь еще немного вперед. Спасибо.
Я вернулся к аэрокару. Мы снова поднялись в воздух, на этот раз всего лишь футов на шесть над землей, и направились к лесу. Здесь было гораздо прохладнее. Одна рощица сменялась другой, а та, в свою очередь, третьей. И здесь нас окликнул кассиданин. Солдаты лежали в траве, и я не смог заметить ни одного человека, пока чуть ли не у самой машины с земли не поднялся широколицый взводный с карабином в руках и опущенным прозрачным забралом шлема.
— Какого черта вы тут делаете? — спросил он, поднимая свой визор.
— Я журналист. У меня есть разрешение на передвижение в районе линии фронта. Хотите посмотреть?
— Вы сами знаете, куда нужно засунуть эти ваши разрешения, — ответил он. — Жаль, что это не в моей власти, а то мы бы вам помогли. Здесь не воскресный пикник. Нам и так нелегко заставить людей вести себя, как подобает солдатам на передовой, а тут еще вы шатаетесь.
— А в чем дело? — невинно поинтересовался я. — Случилось что-нибудь?
— Мы с самого утра не видели ни одной черной каски! — воскликнул он, — Их передовые орудийные позиции пусты — а вчера этого не было. Направьте антенну и послушайте хотя бы пять секунд, наверняка услышите шум множества тяжелых машин, передвигающихся всего лишь в пятнадцати — двадцати километрах отсюда. Вот что случилось! А теперь, друг мой, почему бы вам не вернуться в тыл? Не хватало нам еще и о вас беспокоиться!
— А в каком направлении, по-вашему, передвигается бронетехника?
Он показал куда-то вперед, в вглубь территории, занятой силами квакеров.
— Как раз туда мы и направляемся, — произнес я и, откинувшись на сиденье аэрокара, приготовился закрыть фонарь.
— Подождите! — Его восклицание остановило меня. — Если вы намерены двинуться дальше, навстречу врагу, я не могу вас остановить. Но я обязан предупредить вас, что вы направляетесь туда полностью под свою ответственность. Там, впереди, — ничейная земля, и ваши шансы нарваться на неприятности весьма велики.
— Конечно, конечно. Считайте, что вы нас предупредили, — Я со стуком захлопнул колпак над головой. Наверное, моя раздражительность была связана с тем, что я не выспался, но тогда мне казалось, что взводный слишком уж усложняет ситуацию.