— Доставь меня в госпиталь, — сказал я.
— Обождешь, — произнес он. — Кроме того, — он помахал документами перед моим лицом, — я вижу здесь только твой пропуск, но пропуска, подписанного кем-либо из нашего командования, предоставляющего право свободного передвижения тому, кого ты называешь своим помощником, — нет. И поэтому он останется с остальными пленниками, чтобы встретить то, что пошлет им Господь.
Он швырнул документы мне на колени, повернулся и побрел назад, к пленникам. Я заорал ему вслед, приказывая вернуться. Он не обратил на мои крики никакого внимания.
Тут Гретен подбежал к нему и, схватив его за руку, что-то прошептал на ухо, одновременно указывая на группу пленных. Сержант рукой оттолкнул его так, что Гретен пошатнулся.
— Разве они из избранных? — заорал сержант. — Разве они из избранных Господа?
Он в ярости развернулся, и на этот раз его карабин был нацелен не только на Гретена, но и на остальных солдат.
— А ну, стройся! — заорал он.
Одни медленно, другие быстрее оставили свой пост и выстроились в шеренгу перед сержантом.
— Вы все направитесь к вашему пункту связи — немедленно! — отрывисто приказал сержант. — Направо! — Они повернулись. — Шагом марш!
И, выполняя приказ, они нас покинули, вскоре исчезнув за деревьями. Секунду или две сержант наблюдал за ними, а затем снова обратил внимание и оружие на кассидан. Те попятились. Я увидел, как побледневший Дэйв на мгновение повернулся в мою сторону.
— Вот ваши стражи и ушли, — медленно и угрюмо начал сержант, — Ибо начинается наступление, которое уничтожит остатки ваших сил. И там будет необходим каждый солдат Господа, ибо таков клич, брошенный нам старейшинами Совета. Я тоже должен идти, но я не могу оставить врагов вроде вас без охраны в нашем тылу. Поэтому мне ничего не остается, как отправить вас туда, откуда вы уже никому не сможете повредить.
И в этот момент, именно в этот момент я в первый раз понял, что он имеет в виду. Я открыл было рот, чтобы закричать, но не смог издать ни звука. Я попытался встать, но одеревеневшая нога не слушалась. И я застыл на месте с раскрытым ртом, успев лишь чуть приподняться.
Он дал очередь по беззащитным людям, стоявшим перед ним. Они попадали, и среди них Дэйв. Попадали мертвыми.
Глава 13
Я не совсем уверен в точности своих воспоминаний. Я только помню, что после того, как упавшие люди перестали подавать признаки жизни, сержант повернулся и направился ко мне.
Он спешил, мне же казалось, что он приближается ужасно медленно. Медленно, но неумолимо, с черным карабином в руке, а небо над его головой кроваво-красное. Пока наконец он не остановился надо мной.
Я попытался отодвинуться от него, но не смог, потому что спиной упирался в огромный ствол дерева, к тому же моя нога, мало чем отличаясь от бревна, приковывала меня к месту. Однако он так и не поднял свой карабин.
— Вон там, — сказал он, пристально глядя на меня. Его голос был глубок и холоден, глаза горели странным светом, — Есть тема для рассказа, журналист. И ты останешься жить, чтобы рассказать об этом. Возможно, тебе позволят прийти посмотреть, как меня будут расстреливать, если только Господь не распорядится иначе и я не погибну в начинающемся сейчас наступлении. Но пусть меня расстреляют хоть миллион раз, твоя писанина ничего не даст тебе. Ибо я, который есть перст Господень, написал кровью этих людей Его волю, которую тебе не стереть никогда. Только так ты сможешь понять, насколько ничтожна вся твоя писанина пред ликом того, кого называют Господом Воинствующим.
Он отступил от меня на шаг.
— А теперь — прощай, журналист, — произнес он, и жестокая усмешка тронула его губы. — Не бойся, тебя обязательно найдут. И спасут твою жизнь.
Потом повернулся и ушел. А я остался один.
Я был один под темнеющим красным небом, проглядывающим сквозь черные кроны. Один рядом с мертвыми.
Не знаю, как мне это удалось, но спустя некоторое время я дополз, с трудом подтягивая свою бесполезную ногу, по мокрой лесной почве до груды неподвижных тел. Быстро темнело, и я с трудом нашел Дэйва. Очередь игл прошила нижнюю часть его груди, и вся куртка в этом месте была пропитана кровью. Но веки его затрепетали, когда моя рука попыталась приподнять и положить его голову на здоровое колено. Его лицо своим выражением напоминало лицо спящего ребенка.