Кенси взял с кресла рубашку и стал надевать ее.
— Я знаю, — ответил он.
Я недоуменно уставился на него.
— Разве вы не понимаете? Это же убийцы! И есть лишь один человек, чья смерть была бы им на руку, — это вы, Кенси.
— Я знаю это, — кивнул он, — Они хотят сбросить существующее правительство Сент-Мари и захватить власть — что невозможно, поскольку деньги экзотов идут на оплату наших подразделений, поддерживающих мир на этой планете.
— В прошлом им не удалось добиться помощи от Джэймтона.
— Думаете, сейчас они ее получат? — поинтересовался он.
— Квакеры в отчаянии, — сказал я, — Даже если подкрепления прибудут завтра, Джэймтон реально оценивает свои шансы в случае начала вашего наступления. Быть может, убийцы и поставлены вне закона военными конвенциями и кодексом наемников, но и вы, и я знаем, на что способны квакеры.
Кенси бросил на меня странный взгляд и взял с кресла куртку.
— Разве? — спросил он.
Я взглянул ему в глаза:
— А разве нет?
Он надел куртку и застегнул ее на все пуговицы.
— Я знаю людей, с которыми должен сражаться. Это мое дело. Но что вас заставляет думать, что вы их знаете?
— Это также и мое дело, — ответил я. — Может быть, вы позабыли. Я ведь журналист. Больше всего меня интересуют люди.
— Но вам не нравятся квакеры.
— А почему они должны мне нравиться? — удивился я. — Я побывал на всех мирах. Я видел правителя Сеты — он страстно желает получить как можно больше прибыли, но все же он — человек. Я видел ньютонцев и венериан, витающих в облаках, но если их хорошенько растормошить, то их можно вернуть обратно к реальности. Я видел экзотов вроде Падмы. И скажу вам — им всем присуща одна общая черта. Все они — люди.
— А квакеры — нет?
— Фанатизм, — ответил я, — Разве это ценно? Напротив. Что хорошего в слепой, глухой, тупой вере, которая не позволяет человеку думать самостоятельно?
— А откуда вы знаете, что они не думают? — спросил Кенси.
Сейчас он стоял ко мне лицом и пристально наблюдал за мной.
— Быть может, некоторым из них это свойственно, — ответил я, — Быть может, самым молодым из них, пока яд еще не слишком пропитал их души.
В комнате воцарилась неожиданная тишина.
— Так чего же вы хотите? — спросил Кенси.
— Докажите, что Джэймтон Блэк нарушил закон, договорившись с террористами о вашем убийстве. И вы победите на Сент-Мари, не сделав ни единого выстрела.
— И как я это сделаю?
— Используйте меня, — предложил я. — У меня имеются связи в группе, к которой принадлежат террористы. Позвольте мне войти с ними в контакт и перекупить их, предложив большую сумму, чем Джэймтон. Пообещайте им признание Голубого фронта нынешним правительством. Падма и местное руководство только поддержали бы вас, если бы вам удалось столь легко очистить планету от квакерских войск.
Он посмотрел на меня совершенно бесстрастно:
— И что таким образом получил бы я?
— Клятвенные подтверждения, что они были наняты для вашего убийства. Их было бы столько, сколько нужно для доказательства.
— Ни один суд Межпланетного арбитража не поверил бы таким людям, — заметил Кенси.
— О! — Я не смог удержаться от улыбки. — Но они поверили бы мне как представителю службы новостей, когда я поручился бы за каждое произнесенное ими слово.
Снова возникла пауза. Его лицо оставалось спокойным.
— Понятно, — произнес он.
Кенси прошел мимо меня в прихожую. Я последовал за ним. Он подошел к своему видеофону, нажал пальцем на клавишу и проговорил в пустой серый экран:
— Джэнол!
Он отвернулся от экрана, пересек комнату, направляясь к оружейному шкафу, и достал оттуда свое боевое снаряжение. Он действовал размеренно, молчал и больше не смотрел на меня. Спустя несколько тягостных минут открылась дверь и вошел Джэнол.
— Да, сэр?
— Мистер Олин останется здесь до моих дальнейших распоряжений.
— Есть, сэр, — ответил Джэнол.
Грэйм вышел.
Я стоял в оцепенении, уставившись на дверь. Я просто не мог поверить: он нарушил Конвенцию! Кенси не только проигнорировал меня, но и посадил под арест, чтобы я никоим образом не повлиял на ситуацию.
Я повернулся к Джэнолу. Тот смотрел на меня с какой-то грустной симпатией.
— Посланник здесь, в лагере? — спросил я.
— Нет. — Он подошел ко мне, — Он вернулся в посольство экзотов в Бловене. А теперь будь пай-мальчиком и присядь. Думаю, мы могли бы вполне приятно провести пару-другую часов.