Ему пришлось слезть с летательного аппарата и потрясти юношу за плечо, прежде чем тот очнулся и увидел, что рядом с ним кто-то стоит.
Когда до него дошло, что это Клетус, он инстинктивно, как испуганный кот, вскочил на ноги. Клетус прижал его к земле одной рукой и махнул другой в сторону находившегося за их спинами брода.
— Отходи назад! — прошептал он хрипло.
Джарнки посмотрел на него, кивнул, повернулся и пополз к переправе. Клетус вновь взобрался на машину.
И приблизился к партизанам с противоположной стороны. Он решил спешиться и проползти на животе метров десять, чтобы подобраться поближе и услышать, о чем они говорят. Как он и ожидал, эта группа тоже решила остановиться и обсудить ситуацию.
Преодолевая боль, Клетус ползком вернулся к своей «лошадке», взобрался на нее и, описав большую дугу, в очередной раз направился к переправе. Он прилетел туда в тот момент, когда Джарнки, к этому времени вставший на ноги, тоже добрался до нее. Лицо парня уже слегка порозовело, но он со страхом смотрел на Клетуса, словно ожидая взбучки. Вместо этого Клетус улыбнулся ему.
— Вы смелый человек, капрал, — приободрил он его. — Только вы должны помнить, что мы хотели бы, если возможно, видеть своих смельчаков живыми. Тогда от них больше пользы.
Джарнки заморгал и неуверенно улыбнулся.
Клетус повернулся к летательному аппарату, взял одну из коробок с минами и протянул ее Джарнки.
— Расположите их на расстоянии от пятидесяти до восьмидесяти метров отсюда, — распорядился он. — Только убедитесь, что вы не предоставляете врагу возможность подстрелить вас, когда будете это делать. Затем ползите навстречу ньюлэндцам и отвлеките их при помощи мин и вашего оружия. Ваша задача — задержать партизан до тех пор, пока я не вернусь, чтобы помочь вам. Я полагаю, это будет минут через сорок пять, но может, и часа через полтора. Вы справитесь?
— Не сомневайтесь, — с жаром ответил капрал.
— В таком случае, я полагаюсь на вас.
Он взобрался на машину, взмыл в воздух и двинулся вдоль реки, чтобы встретить группу партизан, направлявшуюся к среднему броду.
Они были уже на подходе, когда он увидел их. На этот раз ньюлэндцы находились прямо среди его мин.
Момент был самым подходящим. Клетус взорвал мины и усугубил положение, открыв огонь по тылам партизан.
Те ответили незамедлительно, но вскоре их стрельба стала затихать, а потом и совсем прекратилась. Наступившая тишина затягивалась. Минут через пять, в течение которых не было сделано ни одного выстрела, Клетус полетел к нижнему броду и нашел то место, где находилась первая группа, когда началась перестрелка.
Партизан там не было. Медленно и осторожно пробираясь среди крон деревьев, он скоро их догнал. Они направлялись вверх по реке, и число их, казалось, удвоилось. Клетус понял, что люди с нижнего брода присоединились к тем, кто был у среднего, и обе группы приняли решение продвигаться к расположенному выше всех по реке броду, чтобы соединиться там с остальными.
Все шло так, как он и ожидал. Эти ньюлэндцы были скорее диверсантами, чем солдатами. Очевидно, им строго-настрого приказали по возможности избегать столкновений на пути к месту назначения. Клетус потихоньку следовал за ними, пока они не подошли вплотную к группе своих товарищей, зажатых у верхнего брода.
Клетус поднялся выше и отправился вперед, посмотреть, что происходит на переправе.
Он подлетел со стороны джунглей и стал оценивать сложившуюся ситуацию. Верхняя группа партизан вытянулась полукругом, концы которого находились примерно в шестидесяти метрах выше и в тридцати метрах ниже брода, не доходя до берега. Партизаны стреляли, но не предпринимали никаких попыток проложить себе путь через реку. Стрельба стала затихать, и Клетус услышал крики: это подошли два отряда с нижних переправ.
Паря над самой землей, Клетус вытащил из багажника подслушивающее устройство и вставил наушник в ухо. Затем бросил микрофон в кусты, но ему удалось подслушать разговоры только рядовых партизан, а не офицеров, обсуждавших план действий. Вот неудача! Если бы он смог проползти метров пятьдесят и лично осуществить разведку… Но об этом нечего даже и думать. Проводить разведку на летательном аппарате тоже теперь было слишком рискованно. Оставалось представить себя в шкуре командира партизанского отряда и попытаться угадать мысли этого человека. Клетус закрыл глаза и расслабился так же, как расслаблялся утром для того, чтобы снять боль в колене. Веки его опустились, он обмяк на сиденье аппарата и освободил свой мозг.